Книга Я тебя чувствую, страница 49 – Валентина Торкья

Аврора проводит рукой по волосам. Я только теперь замечаю, какая она растрепанная и взъерошенная. Пуговицы на пальто застегнуты криво, шарф волочится по полу. Похоже, она не спала.

— Все равно ничего не выйдет, – шепчет она. – Я не смогу поехать в Нью-Йорк. У меня нет…

— Денег? Это моя забота. И о возрасте тоже не беспокойся. Я-то теперь совершеннолетний, могу тебя сопровождать.

Аврора поднимает бровь. И едва заметно улыбается. Мне нравится ее улыбка.

— Уверена, что это подпадает под статью «похищение человека». И потом мне придется соврать матери. И Сузанне…

Она кусает губу, я смотрю на нее. Мне хочется сказать: «К черту всех. И мать, и Сузанну – всех к черту». Но я сдерживаюсь. Молча вытягиваю руку и касаюсь ее ладони.

Кожу тут же пробивает целый разряд ощущений. Он проходит по всему телу, добираясь до самых кончиков волос. Как долго я ждал, чтобы снова почувствовать это?

— Мне жаль, что так вышло, – говорю я, проводя рукой по рукавам ее пальто.

Аврора замирает, но не убирает руки.

— Я не хочу говорить об этом.

— Просто поклянись, что больше не будешь этого делать.

Ее черные глаза наполняются слезами, становясь жидкой тьмой. Я тону в них. А потом выныриваю и понимаю, что крепко обнимаю ее тонкое тело, прижимая к себе.

— И поклянись, что мы поедем в Нью-Йорк, – говорю я.

Она фыркает. Я стираю с ее щеки слезу указательным пальцем. Она шмыгает носом.

— Глупый Коко, да?

Январь перетек в февраль. Мы с Авророй общаемся каждый день. Сообщения, телефонные звонки. Винчи ничего не знает. Сузанна, думаю, тоже. На самом деле никто ничего не знает. Не то чтобы я скрывал наши отношения, просто мне нравится, что у меня есть личное пространство, в котором я могу подвергать себя опасности и в котором нет никого, кроме меня и Авроры. Винчи бы не понял и достал бы своей паранойей.

Мы начали планировать детали нашей поездки тринадцатого января и продолжаем делать это уже несколько недель.

Нам сильно повезло, что мой отец занят реабилитацией своей лодыжки. Родители ни о чем не догадываются.

Аврора только что вышла из класса, хлопнув дверью после сцены с Гецци. Она точно сумасшедшая, и, наверное, это должно пугать меня, а не интриговать. Короче, Аврора встала посреди урока, помахала тампоном перед близорукими глазами Гецци и заявила, что ей нужно в туалет, потому что у нее начались месячные, и что, если он имеет что-то против, то ему надо поговорить с биологичкой Сельвой, чтобы та объяснила ему, как устроено женское тело.

Понятия не имею, как такая застенчивая и молчаливая девушка может совершать подобные выходки. Но, с другой стороны, она ведь ударила меня по лицу на глазах у всей школы, так что сумасшедшие поступки для нее – норма жизни. И потом, Гецци сам напросился. Все знают, что он никогда не отпускает учеников в туалет во время своих занятий. И тем не менее… Дерзость Авроры всех в классе повергла в шок. Я пользуюсь всеобщим замешательством.

— У меня тоже месячные! – говорю я и выбегаю из класса прежде, чем Гецци успевает найти слова, чтобы заставить меня остаться.

Аврора ждет в нашем секретном убежище, в сарае для инструментов в школьном саду. Там, где несколько месяцев назад я застукал ее, когда она прятала скрипку. Она сидит на полу. Уже включила ноутбук. И дрожит от холода. Ну почему она не надела что-нибудь потеплее? Ведь знает, что здесь нет отопления. А в феврале еще очень холодно. Ей, по крайней мере.