Книга Я тебя чувствую, страница 71 – Валентина Торкья

Когда я встречался с Сузанной, то кроме сообщений мне приходилось отклонять еще как минимум десять звонков в день. То же самое было с Сузанной до нее. Но Аврора всегда меня удивляла. И, похоже, продолжит удивлять.

Мама возвращается в палату с побледневшим лицом. Она смотрит на меня, на Бетти, потом на мой телефон.

— Эдо, дорогой, как ты?

У нее очень грустный голос. Это вообще не ее голос. Звучит похоже, но это не может быть ее голос. В нашей семье это отец всегда раздражающе встревожен, а не она. Я уже хочу сказать ей: «Take it easy», но она вдруг начинает плакать.

— Твоя подруга…

Аврора.

— Она мне не подруга, – поправляю я бесцветным голосом.

— Она… – Мама всхлипывает и умолкает.

Я никогда не видел ее такой. И я только теперь понимаю, что что-то случилось.

— Ее отвезли в больницу…

Любой человек может попасть в больницу, я тому наглядный пример.

Телефон снова начинает вибрировать. Новые сообщения. Или кто-то звонит.

Почему мама просто не скажет все, что хочет сказать?

Мне все равно, что делает Аврора.

Сообщения, звонки, электронные письма. Мой телефон сейчас взорвется.

Что, черт возьми, происходит?

— Врачи ничего не смогли сделать, Эдо. Она потеряла слишком много крови.

Слова падают на меня как камни.

Голова пустеет.

Я прошу маму повторить. Мне нужно, чтобы она повторила то, что только что сказала. Чтобы объяснила, потому что я ничего не понял.

— Завтра похороны, Эдо.

— Я не смогу пойти, – говорю я, как автомат, не видя ничего, кроме белой стены.

Я знаю, что мама хочет что-то сказать. Она из тех женщин, за которыми всегда остается последнее слово. Но она молчит. У нее закончились слова.

* * *

В церкви собралась почти вся школа. Наш класс, директор, учителя. Ученики и преподаватели из школы Бальди принесли инструменты, как для оркестра, какие бывают на торжественных похоронах.

В первом ряду сидит мужчина с копной растрепанных черных волос. Рядом с ним – женщина в костюме и строгом темном пальто. Родители Авроры.

Гроб стоит тут же, в нескольких метрах от них, возле алтаря.

Священник произносит речь.

Когда он заканчивает, остается только звук дыхания, кашель, всхлипывания, шелест одежды.

Потом начинают играть скрипки школы Бальди, и под своды церкви взвивается мелодия из «Орфея и Эвридики». Я ее знаю, потому Аврора играла ее с Сузанной на вечеринке у нас дома. Красивая, живая музыка. К скрипкам присоединяется весь оркестр Бальди: арфы, трубы, флейты, смычковые. А потом мелодия становится очень грустной, потому что Орфей спускается в Подземный мир, чтобы спасти Эвридику. Но у него ничего не получается. Эвридика мертва. Аврора мертва.

И когда я думаю о девушке, которая навсегда изменила мою жизнь, к глазам подступают слезы.

Сузанна встает и подносит к гробу сплетенный из цветов венок. К венку привязаны разноцветные бумажные ленточки. На них написаны слова, которые каждый из нас хотел бы сказать погибшей однокласснице.

Но кто из нас на самом деле знал Аврору Вольтерра?

Точно не родители. Они никогда ее не понимали. И не одноклассники, которые осознали, что она чувствует, когда было уже слишком поздно. И не я. Я удалил, не читая, ее последнее сообщение и так и не смог написать ни одного слова на желтом листке бумаги.

Возможно, было бы достаточно только тех двух слов, но я никогда их не произносил.