Книга Вакцина любви, страница 104 – Дейдра Дункан

— Отличная работа, Сантини, – говорит он.

Джулиан кивает.

— Спасибо.

Максвелл поворачивается ко мне:

— Как дела в родильном отделении?

— Все в порядке, доктор Дебейки.

Джулиан фыркает и кривит губы, беззвучно повторяя: «Доктор Дебейки». Я легонько толкаю его в плечо.

Максвелл, вытянув ноги и сцепив пальцы на животе, переводит взгляд с меня на Джулиана.

— Вы все еще притворяетесь, что ненавидите друг друга?

Я выпрямляюсь и отворачиваюсь к компьютеру, делая вид, что мне это неинтересно.

— Он – само воплощение зла, – заявляю я.

Джулиан кивает.

— А у нее каждый вздох – сплошное несчастье.

Мы украдкой обмениваемся взглядами, сдерживая улыбки.

Максвелл вздыхает и встает.

— Вот чудаки, – говорит он.

Декабрь, второй год обучения

Я никак не могу сосредоточиться. Но в этом нет ничего необычного, не так ли?

Да уж, отвлекаюсь я просто чудовищно.

И все из-за Грейс. Каждая моя мысль и каждая идея теперь словно проходят через ее фильтр.

Она сидит передо мной, полностью погруженная в работу на ноутбуке. Ее пальцы порхают над клавишами, пока Линг Феррис-Смит читает нам лекцию. Экран компьютера отражается в глазах Грейс, она слегка прикусывает губу, а после тянется к стаканчику «Старбакс».

— Доктор Сантини?

Я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Линг.

Она вопросительно поднимает брови.

— Можете назвать причины аномального маточного кровотечения^[109]?

В моей голове тут же всплывает карточка Грейс, и я по памяти перечисляю все причины.

Эй, глядите-ка. Неужели все эти зубрежки без секса приносят плоды?

Рот Линг сжимается в тонкую линию. Она кивает и продолжает лекцию.

Я снова смотрю на Грейс, которая теперь триумфально улыбается мне. Я словно примагничен к ней. Даже если бы свет погас и погрузил нас в полную темноту, я бы все равно ее нашел. Она сияет, как яркая звезда, пронзающая мрак.

В следующем месяце состоятся КЭАГО^[110] – ежегодные экзамены для ординаторов – акушеров-гинекологов по всей стране. Мне нужно учиться. Нужно сосредоточиться.

Но вместо этого меня преследует ее образ, отпечатавшийся в моей голове.

Часы у меня вибрируют.

Грейс: Будь внимательнее, доктор Сантини.

Я склоняю голову набок и смотрю на нее. Ее кожа тронута нежным румянцем.

Вибрация на запястье снова привлекает мое внимание.

Грейс: Ты слишком очевиден, Джулиан.

Хватаю телефон, чтобы ответить.

Я: Я хочу тебя.

Лицо у нее заливается краской, и она торопливо закрывает ноутбук. Прижав ладонь ко рту, она делает вид, что внимательно слушает лекцию. Где-то глубоко внутри меня голодный зверь рычит от восторга.

Она не хочет выносить это на публику. Не хочет, чтобы другие знали о нас. Я отгоняю мысли о том, что она стыдится меня, но они настойчиво возвращаются.

Неужели я для нее – та неловкая интрижка, о которой вспоминают с содроганием? Тот парень «на безрыбье», который даже не смог добиться достойных уважения букв после имени?

Флирт с ней прямо здесь, на глазах у коллег, тешит мое мужское эго, которое жаждет заявить на нее свои права.

Довольно примитивное желание, но я ничего не могу с собой поделать.

Я нуждаюсь в ней, как в воздухе, и изо всех сил стараюсь уважать ее границы, пока она не будет готова – если вообще когда-нибудь будет. Вероятно, взросление в окружении любящих сестер, которые постоянно твердили, как сильно они меня любят, превратило меня в отчаянно нуждающегося в любви мужчину.