Книга Когда небо обращается в пепел, страница 116 – Нин Горман, Матье Гибе

— Что это?

— Ответ.

Я смотрю на Сибилл и не понимаю, к чему она клонит. А потом взгляд цепляется за надпись на конверте: «Медицинская лаборатория».

— Это тест на отцовство. Для Элиаса, – объясняет она.

У меня вдруг возникает ощущение, что конверт жжет мне пальцы.

— Сибилл, я не понимаю, зачем ты мне это отдаешь?

— Если ты когда-нибудь захочешь узнать правду, она – здесь.

Конверт запечатан, то есть Сибилл сама его не открывала. Тогда откуда ей известно, что я отец Элиаса? Она читает этот вопрос на моем лице.

— Я пыталась тебе сказать в тот вечер, когда мы говорили, что Элиас хочет называть тебя папой. Но потом ты исчез, а когда вернулся, рассказал о беременности Скай и признался, что хочешь вернуться в Блумингтон. Я поняла, что момент не самый подходящий.

— То есть ты соврала мне. Ты не знаешь, кто отец?

— Да, я понятия не имею, кто отец Элиаса. Сперва я убедила себя, что это Зак. Кто же еще? Это нужно было окружающим – а еще мне самой, чтобы я могла смотреть на себя в зеркало.

— Сиб…

— Эш, не одному тебе есть за что себя винить.

Ее тоже мучила совесть, но я никогда не рассказывал Сибилл всю правду об аварии. Потому что не только вождение в нетрезвом виде стало причиной главной трагедии в нашей жизни.

А Сибилл продолжает:

— Я не хотела тебе врать, но уехать в Нью-Йорк, оставив тебя в таком состоянии, снова бросить тебя я тоже не могла. Эш, ты был полностью раздавлен, и я боялась, что, когда мы вернемся, тебя уже не будет, потому что…

Она обрывает себя на полуслове, но я знаю, о чем она говорит.

— Мне очень жаль, правда. Это было глупо с моей стороны, – заканчивает она.

— А когда ты сделала тест?

— Четыре года назад, сразу после твоей попытки… Когда я увидела, что ты подошел к самому краю, я поняла, что хочу знать правду. Я боялась, что, если Элиас твой сын, он…

— Потеряет настоящего отца.

Она кивает, а я пытаюсь переварить услышанное.

— Но ты так и не посмотрела результаты?

— Нет. После того как я выгнала тебя из дома, я засомневалась… А потом ты вернулся и так заботился об Элиасе, что эта информация показалась мне ненужной. Ведь все вдруг заработало как надо. Этот тест был моей реакцией на страх потерять тебя, реакцией на чувство, что я уже тебя потеряла…

— Но зачем тогда ты отдаешь мне его сейчас? Хочешь узнать правду?

— Нет, Эш. Мне плевать на правду. Меня не волнует, кто настоящий отец Элиаса. Я вижу, что он любит тебя, как сын любит отца, и только это важно. Но если ты хочешь остаться дядюшкой Эшем, потому что считаешь, что занимаешь место, которое тебе не принадлежит, ничего страшного, никто тебя не упрекнет.

— Скай что-то тебе рассказала?

— Нет, я сама поняла, что, желая помочь, едва снова не столкнула тебя в пропасть. Мне жаль, что я не подумала, прежде чем сказала тебе, что Элиас твой сын. У тебя есть все причины меня ненавидеть, это ведь не какая-то маленькая ложь… Я играла со своей семьей, но, клянусь, я всего лишь хотела помочь.

— Знаю, Сибилл.

Она берет меня за руку, и больше мы ничего не говорим. Вряд ли этот выбор дался ей легко – но все же она его сделала, чтобы я мог двигаться вперед. И чтобы поставить меня перед фактом, что связь отца с сыном зависит не от крови. Скай по телефону говорила то же самое.

Даже если в Элиасе течет кровь Зака, это не мешает мне быть ему отцом. Что ж, тайн в моей жизни стало меньше, количество ран не изменилось, и я чувствую, что готов идти дальше.