Книга Когда небо обращается в пепел, страница 58 – Нин Горман, Матье Гибе

Я хочу сказать ей, что не могу так просто дать ему уйти. Вытираю кровь, которая течет по моему лицу. Джош, видно, хорошо меня приложил – кровь никак не останавливается, – но сейчас меня не это волнует. Все, что меня волнует, это теплые руки Скай и ее глаза, которые умоляют меня успокоиться.

— Он того не стоит, – говорит она.

И я не стою, да, Скай?

Словно услышав мой невысказанный вопрос, она берет меня за руку, перепачканную кровью:

— Давай уйдем, пожалуйста.

Нежность в ее голосе, в ее взгляде… Этого достаточно, чтобы я уступил и пошел за ней.

Эш прижимает руку к рассеченной брови, пытаясь остановить кровотечение. Я предложила отвезти его в отделение неотложной помощи, чтобы там ему зашили рану, но он отказался. Зато хотя бы согласился, чтобы я ее обработала. Мы ушли из резиденции братства ко мне в общежитие, и когда я достаю аптечку из тумбочки, то замечаю, как Эш оглядывает мою комнату.

— Уверен, что не хочешь ехать в больницу? – снова спрашиваю я.

— Да, не переживай. Все не так страшно, как выглядит.

Крови так много, что я боюсь, без швов все-таки не обойдется. У меня перед глазами до сих пор стоит искаженное яростью лицо Эша, когда он ударил Джоша… Но когда я попыталась привести его в чувство, то злость в его глазах уступила место кромешному отчаянию.

— Мне жаль, что так вышло. Кажется, из-за меня он никогда не оставит нас в покое… А ты ведь пытался предупредить меня на его счет.

— Прекрати, Скай. Ты не несешь ответственность за поступки этого придурка. И за мои тоже.

Эш смотрит на меня, по-прежнему прижимая руку ко лбу. На пальцах – потеки засохшей крови. С тех пор, как мы познакомились, это уже его третья стычка с Джошем. И каждый раз он лезет в драку, чтобы меня защитить.

— Ты ни в чем не виновата, поняла? – подтверждает Эш мои догадки голосом ласковым, но невеселым.

— Я не несу ответственность за безумие других людей, да?

Он кивает и отводит взгляд, словно мои слова заставили ожить воспоминания, которые он предпочел бы оставить в прошлом.

А я ведь всего лишь повторила то, что Эш сказал мне, когда Джош явил свое истинное лицо и попытался силой затащить меня на оргию братства… В тот вечер Эш не только спас меня от страшной участи, но и позволил плакать у него на плече, как безутешному ребенку. Прямо здесь, в этой комнате. Он тогда проводил меня, желая убедиться, что со мной все будет в порядке. И если бы Вероника нам не помешала…

Кажется, это случилось целую вечность назад… Но я все равно помню, как по телу пробежали мурашки, когда мои губы прижались к его губам.

Отгоняя непрошеные мысли, я указываю Эшу на кровать.

Он садится, а я копаюсь в аптечке. Потом осторожно убираю его руку от лица и вижу, что глаз у него целиком залит кровью.

— Да уж, хорошо он тебя приложил.

Складываю бинт вчетверо и кладу на рассеченную бровь.

— Можешь так подержать, пожалуйста?

Он послушно прижимает бинт, а я смачиваю другой перекисью и начинаю оттирать кровь у него с лица. Эш молча за мной наблюдает. Я стараюсь сохранять дистанцию между нами, но эта близость, пусть и вызванная необходимостью, заставляет мое сердце биться чаще.

Убираю волосы, прилипшие к ране. Ему правда идет такая прическа. Я не кривила душой, когда сказала об этом в тот вечер в «Дели», после похорон мисс Паркс. Даже с отросшей щетиной и кругами под глазами, которые расползлись чуть ли не на пол-лица, он все равно был красив. Он и сейчас красив – несмотря на кровь и заплывший глаз.