Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 105 – Л. Дж. Шэн

— Не хочу задерживаться там, где мне не рады, – проворчал Роу. Сейчас я толкала его уже в качестве предлога, чтобы прикоснуться лишний раз. – И уж точно не хочу заработать сердечный приступ от того, что она называет завтраком.

— Нет, мы из принципа останемся. Мне не нравится, как эти люди с тобой обращаются, и мы не позволим им победить.

Мы снова сели.

— Даже если проиграем? – нахмурился он.

— Даже если проиграем, – кивнула я, с остервенением разворачивая столовые приборы. – Мы съедим каждый кусочек, выпьем кофе до последнего глотка и, клянусь Богом, притворимся, что нам все нравится.

oBITCHuary: Привет.

McMonster: Привет.

oBITCHuary: Итак…

oBITCHuary: Я перечитала нашу переписку. Я ведь открыто призналась тебе, что меня влечет к моему гадкому боссу, да?

McMonster: Ага.

oBITCHuary: Поднял себе самооценку?

McMonster: У меня бы поднялось еще кое-что, если бы ты спустилась ниже и, ну знаешь, использовала язык.

oBITCHuary: Я больше не смогу смотреть тебе в глаза.

McMonster: Тогда могу я предложить твоему вниманию другие части моего тела?

oBITCHuary: Я в таком ужасе, что могу и поддаться искушению.

McMonster: Не волнуйся. Я точно облажаюсь еще до того, как мы перейдем к делу.

oBITCHuary: А тебе-то какой в этом интерес? Ты можешь заполучить любую женщину, какую только пожелаешь.

McMonster: И эта женщина – ты. А как же загадка?

oBITCHuary: Я абсолютно нормальная.

McMonster: Кэл, со всем уважением, но это не так.

oBITCHuary: Ха-ха. Я хотела сказать «обычная».

McMonster: И это тоже не про тебя.

oBITCHuary: Ну и какая же я тогда?

McMonster: Что тут скажешь? Ты моя.

Мне нужно дистанцироваться. И как можно дальше.

В идеале между мной и Каллой Литвин должно пролегать три океана. Хотя я не отказался бы помочь Илону Маску в заселении Марса и перебазироваться туда насовсем. А почему бы и нет, черт меня подери? Людям там тоже нужно будет чем-то питаться. А мне не привыкать к глухомани. Бога ради, я же рос в Стейндропе.

О чем я только думал, когда нарисовался у нее под окном в прикиде из девяностых, как влюбленный юнец? Нет, разумеется, я не был в нее влюблен. Весь этот план родился у меня в головке. Зацените игру слов.

Смутно помню, как скормил себе какую-то отговорку, будто таким образом хочу почтить память Артема. Этот человек помог облечь мою любовь к физике и числам в карьеру именитого шеф-повара, когда однажды затащил меня в учительскую кухню и готовил вместе со мной. А, еще я ляпнул, что тем самым доставлю радость Дилан.

Суть в том, что я совершил бескорыстный поступок для женщины, которая не была мне даже ближайшим родственником.

И это… выбивало из колеи.

Я и прежде делал добрые дела, но никогда не лез из кожи вон. Переживать о чем-то вредно для здоровья. Это приводит к разным проблемам. А я в прошлом уже делился с Кэл всем, чего она хотела, и не просил ничего взамен.

А потом последовало мое ретроспективное признание в любви. Что это вообще за хрень? Я ведь больше ее не любил, но признаваться все равно было неловко.

Может, вопреки всему меня еще влекло к ней?

Я мысленно написал на доске тысячу раз, как Барт Симпсон:

Она тебе не нравится.

Она тебе не нравится.

Она тебе не нравится.

Но она нравилась. Мне нравились и Кэл, и Стервочка. Причем сильно.