Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 108 – Л. Дж. Шэн

Я побежал наверх, перепрыгивая через три ступеньки за раз – Рай следом за мной.

— Как она? – чересчур возбужденно спросил я. Сейчас самое время признаться самому себе, что мне не по хрен. Сильно не по хрен.

— Твоя мама или Калла?

Я сердито глянул на него через плечо. Он усмехнулся:

— Вполне нормально. – Поднимаясь по ступенькам, он поправил пучок. – Хотя порез выглядит тошнотно.

— Это твое лицо тошнотно выглядит.

— Как по-взрослому. И вообще тебе ли это говорить. Да твоим потом можно залить целый олимпийский бассейн. Остынь, е-мое.

— На кухне жарко. – Здесь всегда было пять тысяч ступенек?

— К пылкой кухне ты привык. Из равновесия тебя выводит пылкость Кэл. Черт, – фыркнул он. – Ты взволнован, да? Никогда тебя таким не видел.

Я с такой силой распахнул дверь, что ручка оставила на стене вмятину. Я не знал, что ожидал увидеть, но уж точно не Кэл, которая развалилась на коричневом кожаном диване возле моего стола. Ее голова лежала на подлокотнике, а моя мать сидела на стуле рядом с ней и прижимала салфетки к ее лбу. Салфетки были красными, как добротное вино. Следовало ожидать, что даже кровотечение не помешает Кэл вести длинный, бессмысленный монолог.

— …я лишь хочу сказать, что возражения на свадьбах существуют только для того, чтобы облегчить жизнь уработавшимся сценаристам. Когда кто-то заявлял «против» на свадьбе в реальной жизни? К тому же брак вступает в силу, как только подаешь заявление на получение свадебной лицензии. Не поймите меня превратно, та сцена в фильме «Пока ты спал» была грандиозной, тут у меня нет претензий, но если так подумать…

— У тебя кровь! – Я ринулся к ней и, рухнув на колени возле дивана, убрал от ее лба липкие салфетки.

Кэл выглядела сонной и красивой. Черт подери, вот еще одна причина, почему я не вступал в серьезные отношения. Представляете, когда дорогой вам человек скитается по миру и попадает в передряги? Эта девушка явно вознамерилась умереть от собственной неуклюжести. Чудо, что она прожила так долго.

Кэл невинно посмотрела на меня огромными ясными, невинными глазами в обрамлении черных ресниц.

— Да, я присутствовала, когда это случилось.

Я не знал, рассмеяться или отругать ее.

— Ого, ты и правда красавчик. – Она в изумлении коснулась моей щеки. – Нет, ты всегда был красавчиком, но сегодня как-то по-особенному. Экстракрасиво.

Черт, надеюсь, у нее нет сотрясения мозга.

— Больно? – хрипло промолвил я.

С каких это пор я хриплю? Обычно я ворчу, стенаю, иногда ору. Но точно не хриплю.

— Не очень. Но все немного плывет перед глазами.

— У тебя анемия.

Упс! Этого я знать не должен.

— Да! – радостно воскликнула она. – О, кстати, я вспомнила: мне снова нужен рецепт на железо. Я не принимала его… – Кэл нахмурила лоб, и из него снова потекла кровь. – Где-то три года. А ты откуда знаешь?

Она сама упоминала об этом во время одной из ночевок у Дилан, когда им было по пятнадцать. Вот почему у меня всегда были при себе батончики «О Генри!». Кэл имела склонность падать в обмороки, если плохо ела.

— Роу… – Мама положила руку на мое плечо, и в тот момент я понял, что обхватил голову Кэл ладонями так, словно она умирала в моих объятиях. Ей, наверное, придется наложить швы на лоб. Черт, как же много крови. – Она ранена, а не умирает.