Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 114 – Л. Дж. Шэн

— Райский уголок, – затаив дыхание, сказала я и расплылась в улыбке. Затем повернулась к Роу. – Давай сделаем крюк? Ради старых добрых времен?

В темноте не было видно выражения его лица, но мне показалось, что он улыбнулся.

— Раю лучше приготовиться. – Повернувшись ко мне спиной, Роу направился к площадке. – Потому что дьявол вот-вот заглянет в гости.

«What’s Up?» – 4 Non Blondes

Я скинула рюкзак на землю и побежала к качелям. Схватилась за холодные цепи, поставила одну ногу на прорезиненное сиденье, подтянулась и начала раскачиваться.

— Теперь не хватает лишь бутылки водки, украденной у твоего отца! – выкрикнула я в ночи, выпустив облачко пара.

Роу вздохнул, как осмотрительный родитель, достал из сумки бутылку водки и показал мне. Не знаю, он все спланировал или это еще одно подтверждение моих подозрений, что он алкоголик. Сперва трясущиеся руки, теперь это.

— Эмброуз Ретт Касабланкас! – взвизгнула я в восхищении и заулыбалась. – Ты знал наш самый страшный секрет?

— А это было секретом? – нахмурился он. – Да я видел стринги незаметнее, чем вы с Дилан.

Роу устало потащился ко мне, держа бутылку водки за горлышко. Сев на соседние качели, открыл ее и, сделав глоток, передал мне. Я села и отпила, раскачивая ногами.

Прищурившись, я посмотрела на горы, окутанные ночной дымкой. У меня вдруг возникло четкое ощущение, что я нахожусь в нужном месте в нужное время рядом с нужным человеком. Крошечный кусочек огромного пазла, который идеально вписывается во вселенную.

— Итак. – Роу забрал у меня бутылку, открутил крышку, глотнул и отдал обратно. – Вернемся к началу. Почему ты бросила бег и стала шарахаться от людей? – Он поболтал прозрачную жидкость во рту. – Кто в этом повинен?

— Уверен, что хочешь знать?

— А как еще я пойму, кого убивать?

По выражению его лица я поняла, что он не шутит.

Сердце подсказывало, что Роу я могу довериться.

— Меня травили в школе, – не успела я одуматься, как слова сами вылетели изо рта. Словно одного присутствия Роу хватило, чтобы выжать из меня правду. – Все началось еще в садике. Тогда дети поняли, что не только я белая ворона, но и вся семья у меня с причудами. Летом родители отправляли меня в школу в носках и сандалиях. Я выглядела нелепо, а над такими пятилетки всегда смеются. – Как глупо, что от событий почти двадцатилетней давности у меня перехватило дыхание. – Но если в садике сверстники считали это смешным, то в начальной школе сочли поводом для издевательств. Я странно одевалась, странно говорила, странно жила. Когда нервничала, у меня дергался глаз, поэтому я сторонилась игр, вечеринок и важных школьных мероприятий. Родителям удалось посыпать соль на незаживающую рану, потому что они были экономны и вместо обедов в столовой давали мне с собой холодные сэндвичи с мясом. Они покупали ливерную колбасу и свиной язык и делали бутерброды. Мои обеды воняли издалека, и за это меня безжалостно дразнили.

— Почему ты не сказала родным, что сандалии и носки не сочетаются? Что предпочитаешь сэндвичи с желе и твердым подсолнечным маслом? – Роу сердито нахмурил густые брови.

Я поджала губы.

— Потому что мои родители так росли, хотя остальные считали это причудами. Они выросли в России. Это было заложено в их ДНК. Так их воспитывали. Я не хотела, чтобы они подумали, будто не справляются или я стыжусь нашей семьи… – В носу защипало, я едва сдерживала слезы. Все это ужасно глупо. Столько лет прошло. Но почему, вспоминая школу, я чувствую, будто тону? – Думаю… наверное, у иммигрантов два пути: либо беречь свои корни, либо скрывать. Родители относились к своему наследию, как к почетному знаку, потому это передалось и мне. Каждый день, когда надо мной смеялись, я напоминала себе, как мне повезло. Что я говорю на двух языках. Принадлежу двум культурам. Могу наслаждаться двумя мирами. Я могу читать Толстого в оригинале. Ну разве не счастливица?