Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 84 – Л. Дж. Шэн

— Знаешь, как записывает эта штуковина?

Подвинув к нему стул, я посмотрел на экран и дважды кликнул по иконке записывающей программы.

— Он подключен к камере на штативе?

— А должен? – Его густые седые брови полезли на лоб. – Я вообще Хелен заменяю. Без понятия, как работать с этой штукой.

У меня ушло еще восемь минут на подключение камеры к ноутбуку, чтобы мое публичное распятие было задокументировано в полноцветном режиме с самой высокой четкостью. Когда я снова занял место, Эллисон объявила, что будет модератором собрания, на коем мы обсудим мой контракт со строительной компаний и будущее, которое эта сделка принесет Стейндропу.

— А еще сразу проясним ситуацию. Несмотря на то, что мы с Эмби… хм, мистером Касабланкасом раньше были партнерами, заверяю вас: я отнесусь к этому делу с высочайшим профессионализмом, которого заслуживает наш город.

Мы никогда не были партнерами. Эта хрень уже ни в какие ворота не лезла. Вопреки здравому смыслу я повернулся посмотреть на Кэл. На лице у нее не было ни тени эмоции, она замкнулась в себе. А я чего ждал? Что она будет рыдать в свою нелепую сумочку в форме «Лего»? Она никогда меня не хотела. Даже когда я был в ней, она желала лишь избавиться от девственности и свободно трахаться в колледже с другими парнями.

— Спасибо, мисс Мюррей, за вашу деликатность, как у десятиметрового дилдо, – медленно произнес я и развалился на стуле.

Люди заохали.

— Прощу прощения за его противное чувство юмора. – Эллисон кокетливо улыбнулась мне, хотя в эту минуту точно хотела прикончить. – А теперь, пожалуйста, поднимите руку, если у вас есть вопросы, связанные с контрактом или последствиями этой сделки.

С мест в первом ряду вскочила компания пожилых женщин.

Добродетельная банда.

Я отлично их знал. Они были неотъемлемыми гостями в муниципалитете. Орали, когда в городе открылся первый «Старбакс» (и закрылся спустя три месяца), когда я переделал здание старого вокзала в «Декарт», когда чей-то ребенок проехался на велосипеде между двумя и четырьмя часами дня. Все, от ширины пешеходника до гребаной погоды, наносило им личное оскорбление.

— В знак протеста мы сочинили песню! – выкрикнула Агнес в зелено-оранжевом свитере и шляпе из листьев.

— Ну еще бы. – Я откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки.

— И что ты хочешь этим сказать? – пробасила Милдред в бандане и с ожерельем со знаком мира. – Куда делся тот милый мальчик, что подстригал мне лужайку?

Она говорила обо мне, но это не помешало мне ответить:

— Наверное, переехал на юг, где минимальная почасовая зарплата больше на пять баксов. Вот почему вы должны мечтать об этой сделке. Этой дыре нужно больше рабочих мест.

В зале все охнули. Я забил на них. Я говорил правду, так что пусть сами страдают и разбираются с последствиями.

— Возможно, сейчас не лучшее время для песни. – От нетерпеливой улыбки Эллисон так и веяло яростью. – Какие-нибудь вопросы? Опасения? Предложения?

— По-моему, эта штуковина все равно не записывает, – покосился на экран Робби.

— Мы споем нашу песню, – торжественно объявила Гертруда, одна из основательниц Добродетельной банды, и затрясла на нас клюкой. – Наши голоса будут услышаны.

— Ты не возражаешь? – с сомнением посмотрела на меня Эллисон. – Я хочу быстрее перейти к делу.