Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 41 – Кристина Агатова

— Глупость какая, — покачала головой бабушка. — Георгий — это же Гошка.

Отца никто и никогда не звал Гошей. Это и правда звучало глупо, но не менять же теперь отчество?

— Ладно, пойду я дальше, — спохватилась Валентина Устиновна. — Ой, а почтовый адресок Милы не знаешь? Я бы хоть письмецо ей написала, а то она уехала и даже не попрощалась.

— Долгие проводы — лишние слезы, — блеснула я народной мудростью. — Она сильно переживала из-за отъезда. Большую часть жизни здесь счастливо прожила, а пришлось все бросить. Адрес есть, но не знаю, получится ли туда письмо отправить. Сами понимаете.

Бабушка понимающе покивала, записала замысловатый литовский адрес и отбыла по своим делам.

Я оглядела участок. Не представляю, как больно было Камилле расставаться с местом, которое любил, к которому привык. Здесь остались ее подруги, ее увлечения. А там — что? Люди, которых она не знает. Есть ли у нее там огород? Найдутся ли единомышленницы, с которыми она станет обмениваться рецептами и саженцами?

Конечно, рядом родные люди — дети, внуки. Но они, по сути, живут своей жизнью. И годами жили без нее. Конечно, они регулярно ей звонили, но теперь им предстоит научиться жить вместе, одной семьей.

Наверняка, в таком возрасте это непросто.

Мысли вернулись к моим личным проблемам. А как мы с Тарасом сможем жить вместе? Пока мы встречались, нас мало заботила разница. Он — жаворонок, а я — сова. Он — никогда не унывающий оптимист, а я вечно чем-то недовольна.

И как такие разные люди смогут существовать под одной крышей?

С другой стороны, остальные же как-то создают семьи. Чем мы хуже? Два взрослых самостоятельных человека смогут договориться. Или нет? В том-то и дело, что мы оба давно привыкли рассчитывать только на самих себя. А теперь надо будет подстраиваться, искать компромиссы.

Мы выросли в разных семьях и разных условиях, у нас могут быть разные взгляды на то, кто должен мыть посуду, как воспитывать детей, чем заниматься в свободное время.

Ну или я зря обо всем этом думаю, и он просто помашет мне ручкой и уйдет в закат. Тогда не надо ломать голову над тем, как договариваться. Тоже плюс!

Внезапная мысль обдала меня холодом — а вдруг он решит, что я специально все подстроила? Как делают, по мнению некоторых мужчин, влюбленные женщины, чтобы привязать к себе достойного самца и затолкать его пузом в загс.

Да нет, мой Тарас не такой. А если такой, то это не мой Тарас и пусть валит к черту!

Зато у меня дача есть. И квартира своя. И машина. А нет, машина не моя.

Мысли снова стали путаться то ли от жары, то ли от переживаний. Почему-то я вспоминала свою семью, отца, которого давно не было в живых, снова думала о Тарасе, о Маринке, о том, что даже выбраться на отдых я не могу, не влипнув в историю. Снова захотелось заплакать.

Еще и солнце начало клониться к закату, и это было так прекрасно и трогательно, что мне стало совсем грустно и одиноко.

Разозлившись на свои размякшие мозги, я поехала домой.

Маринка притащилась с работы вымотанная, как будто бегала кросс вокруг города. Странно, в обед она выглядела бодрой, хоть и злой, а теперь еле передвигала ноги, но на ее лице сияла радостная улыбка.

Приняв душ и переодевшись, она не придумала ничего лучше, чем промыть мне мозги очередными результатами расследования. Она хитро прищурилась и задала мне совершенно идиотский вопрос: