Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 42 – Кристина Агатова

— Вот ты как думала, Евтифьев одинокий или семейный?

— Не знаю, — честно призналась я. — И мне абсолютно все равно.

Я разглядывала себя в зеркало и прокручивала в голове слова Валентины Устиновны: “Вылитый Юрка! Красавец!”

Неужели, я и правда так сильно на него похожа? Красавицей я себя никогда не считала, а вот сейчас уже сомневалась.

Почему я решила, что у меня маленькие глаза? Нормальные глаза. Карие, выразительные, глубокие. Цвет такой — горячий шоколад, очень даже красиво. И макияж с такими глазами можно позволить себе любой.

А нос — нормальный нос. Да, не пимпочка. Но он ровный, прямой, не такой уж и крупный, если вдуматься. Почему-то я всегда мечтала быть курносой, как мой брат. А теперь уже и не знала, а надо ли. У моего отца был точно такой же нос, и все считали его красивым. А улыбка у меня — точь-в-точь как у него. “Что твое солнышко!” — так сказала Валентина Устиновна. Да, зубы у меня ровные, белые, здоровые. Улыбаться можно смело.

Продавец в ларьке с семенами, опять же, сказала, что я красивая. Пусть и вскользь это бросила, но явно искренне, на автомате, как самой собой разумеющееся.

А Тарас? Вон какой красавчик, а чем-то же я ему понравилась. А уж он точно не обделен вниманием привлекательных девушек.

Да и парни в “Утесе” что-то такое говорили. Дежурная вежливость — возможно, но ведь откровенная лесть должна иметь под собой корыстные интересы, а ребята явно ничего от нас не хотели.

— Ну вот ты бы как отнеслась, если бы Тарас уехал отдыхать без тебя? — бесцеремонно прервала мои размышления Маринка.

— Да сколько угодно, мне пофиг вообще, — пробормотала я, не отрываясь от зеркальца.

Кажется, подруга даже не слушала мой ответ, потому что она продолжила диалог максимально странным образом:

— Вот и я думала, что семейные люди ездят отдыхать все вместе! А этот жук, ты не поверишь, ехал отдохнуть один…

Козлов времени даром не терял. Еще в воскресенье он озаботился тем, чтобы найти близких Евтифьева, потому что нет ничего печальнее на свете, чем брошенный в больнице мужик.

Официально Григорий оказался совершенно свободен — ни жен, ни детей, ни обязательств. Еще и безработный. И кому такой нужен?

Иван Никитич не рассчитывал никого увидеть по месту прописки, но проверить было необходимо. Хотя бы — поговорить с соседями.

На его робкий и формальный звонок дверь сразу же распахнулась, и на пороге предстал мальчонка явно не отечественного производства. Мелкий, чернявый, он с любопытством воззрился на Козлова.

— Папа дома? — ляпнул Иван.

На шум выбежала женщина, явно из той же южной страны, что и мальчик, а следом еще одна, а потом еще и дети высыпали хором. Козлов растерялся.

Такая толпа гостей из ближнего зарубежья наводила на мысль о том, что он либо ошибся адресом, либо…

Удостоверение сотрудника МВД ввело женщин в панику. Тут же, повинуясь общему возбуждению, заорали и заплакали дети.

— Не волнуйтесь, я не из миграционной службы, — нашел нужные слова капитан. — Вы знакомы с Евтифьевым Григорием Олеговичем? Гри-го-рий! Вам знаком этот человек?

— Григор? — оживилась одна из женщин. — Григор — хозяин, да-да!

Путем тонких дипломатических переговоров удалось выяснить, что Григорий сдавал эту уютную квартиру иностранным специалистам, а сам жил в другом месте с женщиной. Кое-как удалось найти ее телефон, который жильцы сохранили “на всякий шлюшай”.