Книга Твоё идеальное чудовище, страница 14 – Филиппа Фелье

Дарина всхлипывает, захлёбывается и рыдает с удвоенной силой.

Да что блядь происходит?

Впервые вижу чтобы после оргазма девушка плакала. Тем более вот так, навзрыд. Это как увидеть, что идеально написанная картина вдруг размывается.

Её босые ступни касаются пола. Он с подогревом, но я всё равно подхватываю её на руки и несу в спальню.

Она замирает, свернувшись всхлипывающим раненым клубком чистой горечи. И чёрт побери, щемящее чувство в груди не отпускает. Наоборот, распространяется, заражая другие органы.

Я скриплю зубами. Отбрасываю ненужные мысли и эмоции. Но они упрямо лезут внутрь снова. В голову. В сердце. В лёгкие. Выжигают меня изнутри.

Кажется, я впервые испытываю такое чувство. Странное. До чёртиков раздражающее. Даже бесящее.

Чувство вины.

Блядь.

— Не плачь, – говорю, укладывая её на кровать и укрывая одеялом.

Дарина сворачивается под ним, накрываясь с головой. Теперь вся моя постель вздрагивает в такт её рыданиям.

А я стою и не понимаю… что не так? Чем я… обидел её?

И что, чёрт побери мне теперь делать, чтобы прекратить это? Как остановить то, что рвёт меня изнутри? И как заставить её искренне улыбаться… мне?

В коридоре вибрирует телефон.

Я иду к аппарату, брошенному на тумбе.

— Вот чёрт, – выдыхаю, глядя на имя звонящего. Имя, которое не предвещает нихера хорошего. Ведь просто так он не звонит.

«Док».

Дарина

Он говорит по телефону. Я не слышу слов, только его голос. Ровный, спокойный, без эмоций. Совсем.

Потом шорох одежды. Что-то мокрое падает на пол. Его брюки?

Кожа на руках становится гусиной.

Неужели он сейчас… Войдёт. Без одежды. И…

Глаза жжёт, и я зажмуриваюсь.

Но вместо приближающихся шагов слышу шорохи. Будто он одевается. Звон ключей. И хлопок входной двери с пиликаньем электронного замка.

Я замираю без движения. Даже дышать страшно, чтобы не пропустить его шаги.

Но в доме полнейшая тишина.

Влажные волосы ледяной змейкой липнут к шее. Я лежу в его постели, завернутая в его полотенце, и вся горю. От ярости. Немой, бессильной, обращенной внутрь. На саму себя.

Каждая клетка помнит его прикосновения. Ладонь на талии. Палец, который… Нет. Я вскакиваю с кровати. Полотенце падает на пол. Воздух комнаты кажется мне грязным. Он пропитан им. Айсберг и перец. Будто он всё ещё здесь. Рядом.

Мне нужно смыть это. Всё это. Немедленно!

Я иду в ванную, не глядя по сторонам. Пол под босыми ногами тёплый. А внутри всё замерзает. Странный диссонанс.

В комнате все еще влажно от пара, зеркало затуманено.

Вода включается с резким шипением. Я лезу под струю, не дожидаясь, пока она станет теплой. Ледяной шквал бьет по коже.

Я хватаю обычное мыло, потому что от запаха его геля в желудке камень. И начинаю тереть. Скребу кожу ногтями. Кожа на животе, на груди, на внутренней стороне бедер краснеет, горит. Тру, пока не появляются алые полосы. Слезы смешиваются с водой, но я не всхлипываю. С оскалом, соскребаю с себя слои его присутствия.

– Дарин, ну пожалуйста!

Голос Тима, настойчивый, чуть хрипловатый от натуги, прорезает гул воды в ушах. Не здесь. Не сейчас. Тогда.

Я замираю. Пальцы сжимаются вокруг куска мыла. Вода течет по спине.

Я стояла на крохотной кухне, вытирала ту же тарелку, кажется, в сотый раз. За окном снег и ранние сумерки.

– Ты же обещал остаться дома. У тебя завтра экзамен, – сказала я, даже не оборачиваясь.