Книга Твоё идеальное чудовище, страница 15 – Филиппа Фелье

Он подскочил ко мне, выхватил тарелку.

– Я сдам! Это же просто посиделки. Все ребята будут. Я… должен быть там.

В его глазах мелькнуло что-то лихорадочное, незнакомое. Не просто желание погулять. Страх?

– Какие ребята? Ты же почти ни с кем не общаешься.

Я наконец посмотрела на него. Он нервно теребил край своего свитера.

– Тим, что происходит?

– Ничего! Все нормально.

Он солгал. Я это поняла сразу. Но усталость была сильнее. Сильнее интуиции, сильнее страха. Я видела, как он закрывался в себе последние месяцы. И вдруг проблеск интереса.

– Просто… мне нужно быть в теме. А то из проекта выгонят. И, знаешь что? Поехали со мной. Тебе нужно развеяться. Там будет весело, точно тебе говорю.

Он смотрел на меня своими большими, почти детскими глазами. Глазами мальчика, который потерял родителей и теперь видел во мне и сестру, и надзирателя. Я ненавидела эту роль. Ненавидела себя в ней.

– Два часа, – выдавила я. – Ровно.

Он расцвел, обнял меня так крепко, как давно не обнимал.

– Ты же поедешь со мной?

– Что мне там делать, среди твоих друзей?

– Отдыхать. Расслабляться. Заводить новые знакомства. М?

Я не хотела ехать. Но и отпускать его одного было… не по себе.

– Ладно. Поедем вместе.

– Я знал, что ты не откажешь. Ты лучшая! Спасибо!

А я стояла, как идиотка, и гладила его колючую стрижку, глотая тревожный ком.

Лучшая. Да, конечно. Лучшая в том, чтобы привести его на бойню.

Я открываю глаза. Вода уже обжигающе горячая. Кожа на груди и животе расцарапана до ран, но я все еще чувствую его. Его гель. Его запах. Его пальцы там, где их быть не должно.

«Тебе ведь нравится, Мышка… И мне нравится».

Истерика поднимается из самого горла. Я съезжаю по кафельной стене. Сажусь на дно душевой. Колени прижаты к груди. Вода бьет по затылку, по плечам. Я задыхаюсь.

Я поднимаю руки и вижу на запястьях красные полосы от его хватки.

«Кончи для меня, Дарина».

Мое тело… предатель.

Оно предало меня с первой же минуты. Предало меня вчера, предало сегодня. А я предала брата своим бездействием. Своей усталостью. Своим желанием, чтобы хоть на одну ночь все было «нормально».

Мы оба – предатели. Он связался с чем-то темным. А я… я только что кончила от рук убийцы своего брата. И мне понравилось.

Рыдание вырывается наконец наружу – громкое, дикое, полное отвращения к себе.

Я выключаю горячую воду. Оставляю ледяную. До крика холодную. Сижу под ней, дрожащая и грязная. Всё равно грязная.

Пока не приходит благословенная тьма.

…Сквозь вату беспамятства пробивается далёкое ощущение. Резкий скрежет рычага. Вода замолкает. Ледяные иглы исчезают. Меня укутывает тепло. Сильные руки, не церемонясь, выдёргивают меня с кафельного дна. На мгновение мелькает запах – айсберг и перец, смешанные с резким и горьким больничным запахом. И темнота…

Кай

Ловлю вибрацию телефона на холодном стекле тумбы. Экран светится в полумраке коридора.

«Док».

Блядь.

Именно сейчас. Когда у меня в груди трещина. А по спальне разлит солёный запах её слёз.

Поднимаю трубку, прижимаю к уху. Молчу.

— О, живой, – голос Дока как ледяной скальпель в стерильном лотке. – Уже думал, ты свою последнюю картину написал.

— Говори, – тихо говорю я. Смотрю на дверь в спальню. Из-за неё доносятся тихие всхлипы. Режут по живому.

— С твоим пациентом проблемы.