Книга Твоё безумное чудовище, страница 25 – Кристина Миляева

Я снова вскочила, подбежала к двери, заколотила с новой силой.

— Выпустите меня! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Тишина.

Я била до тех пор, пока кулаки не заболели, пока не сорвала голос. Потом сползла по двери на пол, свернулась в клубок и заплакала. Слёзы текли по щекам, падали на грудь, на колени, на пушистый ковёр. Я плакала от страха, от отчаяния, от непонимания того, что происходит.

И вдруг услышала звук. Щелчок. Где-то сбоку.

Я замерла, перестав дышать. В стене, рядом с кроватью, бесшумно открылась панель. Оттуда, словно в дорогом отеле, выехал поднос. На подносе — тарелка с едой: запечённая рыба, овощи, рис. Бокал с водой. Бокал с красным вином. Серебряные приборы.

Я смотрела на это как на чудо. Еда. Меня кормят. Значит, меня не собираются убивать сразу. Значит, у меня есть время.

Я подползла к подносу на коленях, всё ещё прикрываясь руками, хотя в комнате никого не было. Руки тряслись, когда я взяла бокал с водой и жадно выпила. Горло саднило от крика, вода показалась невероятно вкусной.

Потом я посмотрела на еду. Она выглядела аппетитно, пахла вкусно. Но есть ли там что-то? Снотворное? Наркотики?

Я замерла, глядя на рыбу, и вдруг поняла: если бы они хотели меня накачать, они бы сделали это сразу. Им не нужно подмешивать что-то в еду — я и так в ловушке. И если меня кормят, значит, хотят, чтобы я была в хорошей форме. Для чего-то.

Для того, что висело на той стене.

Я снова посмотрела на коллекцию игрушек, и внутри всё похолодело. Есть расхотелось мгновенно. Я отодвинула поднос, снова свернулась в клубок и замерла, глядя на дверь.

Что будет дальше? Когда они придут? Кто они — Дима, Лёха или оба сразу? И что они со мной сделают?

В зеркальном потолке я видела себя — маленькую, голую, беззащитную. И вдруг, сквозь страх, пробилась странная, пугающая мысль: а что, если то, что я увидела в кабинете куратора, — это только начало? Что, если меня ждёт не просто насилие, а что-то большее? Что-то, от чего кровь стынет в жилах и одновременно закипает внизу живота?

Я затрясла головой, отгоняя эту мысль. Нет. Нельзя. Это ужасно. Это чудовищно. Я должна думать о побеге, а не о…

Но тело не слушалось. Оно помнило ту сцену — широкие плечи, ритмичные движения, Наташины ноги в чулках, обхватывающие мужскую талию. Оно помнило, как от этого зрелища внутри разливался жар. И сейчас, лёжа на этой кровати, голая, беззащитная, перед стеной с игрушками, я чувствовала тот же жар.

Это было безумие. Чистое безумие. Но отрицать это было невозможно.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Страх никуда не делся — он был здесь, тяжёлый, липкий, сковывающий движения. Но под ним, глубже, пульсировало что-то другое. Любопытство. Ожидание. И да, возбуждение.

— Что со мной не так? — прошептала я в пустоту.

Ответа не было. Только тихий гул вентиляции и моё собственное дыхание, слишком частое, слишком прерывистое.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. Я сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на дверь. Еда на подносе остыла. Вино осталось нетронутым.

И вдруг дверь открылась.

Дверь открылась бесшумно, как и всё в этом доме. Я вошёл, и свет из коридора упал на кровать, высвечивая её фигуру — маленькую, сжавшуюся в комок на чёрных простынях. Арина. Моя. Наша.