Книга Твоё безумное чудовище, страница 28 – Кристина Миляева

— Что дать? — я наклонился к её лицу. — Скажи.

— Дай кончить, — прошептала она, сгорая от стыда. — Пожалуйста.

— Не сегодня, — усмехнулся я. — Сегодня ты будешь делать то, что я хочу. А хочешь я вот что: чтобы ты отсосала мне.

Я расстегнул ширинку, достал член — твёрдый, готовый, пульсирующий. Она посмотрела на него с ужасом и желанием одновременно.

— Открой рот, — приказал я, придвигаясь ближе.

Она замотала головой, но я взял её за волосы и подтянул к себе.

— Открой рот, или я позову брата, и мы будем трахать тебя вдвоём. Сразу. Выбирай.

Она открыла. Я вошёл медленно, чувствуя, как её губы смыкаются вокруг головки, как язык неловко касается. Девственница. Нетронутая. Настоящая.

— Учись, — выдохнул я, начиная двигаться. — Учись делать это хорошо, потому что делать ты это будешь часто.

Она давилась, пыталась дышать носом, слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной. А я трахал её рот, глядя в зеркальный потолок, где отражалась эта картина — голая девушка, прикованная к кровати, с моим членом во рту. Красиво.

Я кончил ей в рот, глубоко, заставляя глотать. Она закашлялась, но я держал её, пока не убедился, что всё проглочено.

— Умница, — похвалил я, отпуская волосы. — Первый урок прошёл хорошо.

Она упала лицом в подушку, рыдая. А я встал, поправил одежду и подошёл к стене с игрушками. Выбрал новые — страпон, верёвки, зажимы для сосков.

— Отдыхай, — бросил я, складывая всё на тумбочку. — Вечером продолжение. И брат придёт. Хочешь познакомиться с ним поближе?

Она вздрогнула, но ничего не ответила.

Я вышел из комнаты, закрыл дверь и прислонился к стене, переводя дыхание. Член всё ещё стоял, кровь бурлила. В коридоре меня ждал Димка.

— Ну как? — спросил он, плотоядно улыбаясь.

— Изумительно, — ответил я. — Она готова. Твоя очередь — вечером.

— Жду не дождусь, — Димка облизнулся. — Хочу попробовать эту маленькую киску на вкус.

— Попробуешь, — пообещал я. — Но сначала она должна научиться принимать нас обоих. Одновременно.

Мы переглянулись, и в глазах брата загорелся тот же огонь, что и у меня. Вечер обещал быть жарким.

Я не знала, сколько прошло времени. Часы на стене показывали 23:47, но я уже не верила им. Здесь, в этой комнате без окон, время текло иначе — тягуче, вязко, как мёд, или, наоборот, летело со скоростью пули. Я потеряла счёт минутам, часам, своей жизни до того момента, как открыла глаза на этой кровати.

После того, как Лёха ушёл, я долго лежала, уткнувшись лицом в подушку, и рыдала. Рыдала от унижения, от страха, от того, что со мной сделали, и от того, что — я чувствовала это каждой клеткой — моё тело предало меня. Оно откликалось. Оно хотело продолжения, несмотря на слёзы и ужас.

Я ненавидела себя за это.

Наручники сняли, пока я была без сознания? Или Лёха снял их перед уходом? Я не помнила. Но сейчас мои руки были свободны, и я могла двигаться. Могла встать, подойти к двери, проверить — заперто ли. Могла, но не вставала. Потому что знала — бесполезно. И потому что где-то в самой глубине души, в том тёмном уголке, о существовании которого я даже не подозревала, теплилось странное, пугающее чувство: а что, если я не хочу уходить?

Глупость. Безумие. Но оно было.

Я перевернулась на спину и уставилась в зеркальный потолок. Моё отражение смотрело на меня — растрёпанная, с опухшими от слёз глазами, с припухшими губами, на которых ещё чувствовался вкус спермы. Я брезгливо вытерла рот тыльной стороной ладони, но вкус никуда не делся. Он въелся в меня.