Книга Твоё безумное чудовище, страница 32 – Кристина Миляева

— Мы поняли, — быстро сказал Димка, видя, что я готов спорить. — Сегодня свяжемся с ним.

— Свяжетесь. И запомните: никакой жалости. Это работа. А когда получите акции — девку можно убрать. Чтобы следов не осталось.

У меня похолодело внутри. Убрать. Арину. Которая смотрела на меня вчера такими глазами, когда кончала. Которая шептала «пожалуйста» и «ещё». Которая пахла цветами и чем-то тёплым, домашним.

— Отец, — снова начал я, но Димка наступил мне на ногу под столом.

— Мы поняли, — повторил он. — Сделаем. Отбой.

Он нажал отбой, и мы несколько секунд сидели молча. Потом я повернулся к нему.

— Ты что творишь? — прошипел я. — Убрать? Ты слышал? Он хочет её убить!

— Я слышал, — спокойно ответил Димка. — Но это не значит, что мы будем делать.

— А если он узнает?

— Не узнает. Мы что-нибудь придумаем. Спрячем её, скажем, что убили, а сами оставим. У нас есть связи, есть возможности.

Я смотрел на брата и видел в его глазах то же, что чувствовал сам. Нежелание терять Арину. Привязанность, которая возникла из ниоткуда и пустила корни глубже, чем мы могли предположить.

— Ладно, — выдохнул я. — Но сначала надо поговорить с Соколовым. Может, он согласится на обмен, и тогда…

— И тогда отец всё равно захочет её убить, — закончил Димка. — Чтобы не оставлять свидетелей. Ты же знаешь его методы.

Я знал. Знал лучше, чем хотелось бы.

— Значит, будем импровизировать, — подвёл итог я. — Звони Соколову. Прямо сейчас.

Димка набрал номер, который мы раздобыли заранее. Трубку взяли почти сразу — видимо, у таких людей, как Артём Соколов, телефон всегда под рукой.

— Слушаю, — голос уверенный, властный, с лёгкой хрипотцой.

— Артём Соколов? — Димка говорил спокойно, деловито. — У нас ваша дочь. Арина. Хотите её получить живой и невредимой — отдадите акции «Сокол-Строя». Все. Переоформите на нас. Срок — неделя.

Пауза. Я затаил дыхание, ожидая реакции. Обычно такие разговоры проходят по одному сценарию: угрозы, мольбы, обещания заплатить больше. Но то, что мы услышали, заставило меня оцепенеть.

— Акции? — переспросил Соколов, и в его голосе не было ни страха, ни гнева. Только… насмешка? — Вы серьёзно? Из-за этой дуры?

— Что? — вырвалось у Димки.

— Слушайте сюда, мальчики, — голос Соколова стал жёстким, презрительным. — Эта девка сама вляпалась. Сама пошла на свидание с кем-то, сама села в машину. Я её предупреждал: не доверяй никому, особенно всяким проходимцам. Но нет, она же взрослая, она же всё знает. Так что теперь сама и расхлёбывает.

Я не верил своим ушам. Это отец. Родной отец говорит о своей дочери.

— Вы не поняли, — вмешался я, выхватывая трубку у Димки. — Мы убьём её, если не получим акции.

— Убивайте, — равнодушно ответил Соколов. — Мне плевать. У меня ещё двое детей от другой жены. Послушных, умных, не проблемных. А эта… — он хмыкнул. — Знаете, сколько я денег в неё вбухал? Частные школы, универ, машина, шмотки. И что в итоге? Она даже замуж нормально выйти не может — нос воротит от приличных парней. Так что убивайте, ребята. Сделайте мне одолжение.

Я онемел. Димка рядом со мной побелел как мел.

— Вы… вы серьёзно? — выдавил он.

— Абсолютно. Акции мои вы всё равно не получите. Они заложены, переписаны, защищены. А дочка… — короткая пауза. — Скажем так, это был неудачный эксперимент. Так что если хотите — оставляйте себе. Трахайте, убивайте, делайте что хотите. Мне всё равно.