Книга Твоё сломанное чудовище, страница 100 – Евгения Ник

И я не понимаю, кого из нас выносит первым. Но в следующую секунду он уже сгребает меня в охапку, и его губы врезаются в мои.

Это не поцелуй. Это что-то грубое, жадное, беспощадное, с привкусом крови и соли. Он врывается языком, переплетает с моим, шарит во рту, заполняет собой, своим вкусом до отказа.

Я впиваюсь ногтями в его предплечья до красных отметин. Он недовольно рычит мне в губы, но не останавливается, не прекращает терзать их.

А потом мы падаем на диван.

Аким расстёгивает юбку, снимает её с меня, и не глядя, швыряет в сторону. Колготки вместе с трусами летят вслед за ней.

Я больше не вижу, не понимаю, не контролирую ничего. Всё размывается, будто в тумане.

Смеюсь.

Господи, я реально смеюсь. Громко, истерично, как слетевшая с катушек.

Да, так и есть. Я окончательно поехала головой.

Он останавливается, смотрит на меня изучающе, как на новую игрушку, которую он только что купил в магазине, принёс домой и распаковал. Он явно не ожидал от меня такого поведения.

— Дикая.

— Кто бы говорил, – давлю сквозь смех.

Но всё моё веселье лишь снаружи, а внутри...

Ненавижу себя. Презираю. Сама себе отвратительна. Потому что внизу живота уже клубится эта постыдная похоть. Телу плевать на мои чувства. По какой-то причине ему нравится… ОН. А ещё оно помнит библиотеку, его руки, корешок проклятой книги. И вспыхивает так, что моё персональное чудовище это видит.

Его губы кривятся. Мне даже кажется, что он хочет улыбнуться, но не позволяет себе этого. Значит, ещё зол.

Отлично. Я тоже зла на него. И у меня поводов куда больше.

Аким выпрямляется, стягивает с себя толстовку, расстёгивает ремень, пуговицу на джинсах, молнию…

И снова щелчок в моей голове.

— Чёрт! – вскрикиваю, глядя на внушительный бугор, скрытый боксерами. – Нет… – повторяю тише.

Пытаюсь дёрнуться, но Аким нависает сверху, коленом раздвигая мои ноги, вклинивается между ними. Потом впечатывает моё плечо в диван, наклоняется к лицу. Говорит в самое ухо, горячо и хрипло:

— Ты моя, Иль. И только моя. Хватит пытаться убежать

— Я…

Он не даёт договорить, накрывает мой рот ладонью, обрывая слова на вдохе. Я резко дёргаюсь, пытаюсь оттолкнуть его, но он только сильнее вжимает меня в диван. Кожа подо мной скрипит, воздух выбивает из лёгких, и на секунду становится по-настоящему страшно.

— Идеальная моя, – хрипит, практически переходя на шёпот. Смещает ладонь на шею. Не душит, просто держит, фиксирует. Толкается бёдрами. Упирается в меня.

Вот и всё.

В памяти всплывают слова Анфисы: “Не знаю, какой придурок возвёл первый раз во что-то особенное. Нет в нём никакой магии. Одна нервотрёпка, неловкость, боль и разочарование. Так какая, на хер, разница, кто будет первым? По факту – никакой.”

Верно.

Плевать, кто будет моим первым. Если так подумать, я вообще хотела лишиться девственности с первым встречным на какой-то тусовке. С тем, кто отвратительно вонял горьким парфюмом и совершенно не нравился мне. А этот… Звучит ещё ужаснее, но если бы я не знала, кем является Аким, то, вероятнее всего, он бы мне понравился.

“А он тебе не нравится?” – слышу внутреннюю усмешку.

Нет!

Но… Лучше это сделает он, чем рано или поздно меня выловит мой ублюдочный отчим и сделает то, о чём он так давно грезит.

Пропускаю между нами руки, укладываю на его груди.