Книга Твоё сломанное чудовище, страница 117 – Евгения Ник

Стабильно раз в два дня – доставка цветов. А когда меня забирает Слава после пар, то на заднем сиденье его машины всегда стоит несколько пакетов. Один – из ресторана с едой, второй – с продуктами. Большую часть приходится выбрасывать, потому что съесть такое количество физически невозможно. Я говорю об этом Славе, но ничего не меняется.

В универе ни Акима, ни Дорофея тоже нет. Неделю. Иногда мне кажется, что они оба растворились, а сообщения в мессенджер мне пишет какой-то бездушный бот.

И от всего этого внутри медленно закипает ярость, смешанная с чем-то очень похожим на тоску.

Невероятно всё бесит. Буквально каждая мелочь. Настолько, что вчера я была на грани того, чтобы всё-таки позвонить ему. Но не смогла. Испугалась, что начну кричать на него или, наоборот, не смогу выдавить ни слова. И ещё больше… испугалась того, что он просто не ответит на звонок.

Самое странное, что я устала бороться. С собой в первую очередь. И всё, чего я хочу сейчас, чтобы этот придурок наконец-то приехал. Потому что ещё немного и я сойду с ума в этом вакууме.

— Где Аким? Почему он вообще не ходит в универ? – спрашиваю, искоса глядя на Славу.

— Он работает.

— Живёт тоже на работе? – усмехаюсь с ядовитой издёвкой. – И что это за работа такая? Чем вы вообще занимаетесь?

Слава поджимает губы и отводит взгляд. Не хочет отвечать. Я и не надеялась.

Я не идиотка, прекрасно понимаю, что эта “работа” – не офис с девяти до шести, а связана с криминалом. И даже смешно становится. Я будто проклята с детства: убийство отца в день моего шестилетия, потом Вадим с его мерзкими домогательствами, потом та резня в доме, куда я случайно попала… И Аким.

— Ты можешь отвезти меня вечером в его квартиру? – спрашиваю тихо.

Слава молчит пару секунд, раздумывая над ответом. Это видно, по его сведённым к переносице бровям.

— Я должен сначала спросить его… Но думаю, он будет не в восторге.

Он замолкает, потом откашливается и бросает на меня тревожный взгляд.

— Я не то хотел сказать… Ильма, он…

— Неважно, – резко перебиваю его. – Забей.

На парах сижу как в тумане. Сегодня последний день учёбы перед Новогодними каникулами. Ещё пять дней – и Новый год. От этой мысли внутри всё сжимается так сильно, что на глазах сами собой выступают слёзы.

Я сижу, до боли в суставах сжимаю в ладони ручку, смотрю в окно и чувствую, как горячие капли катятся по щекам. Не плачу – они сами текут. Тихо, без всхлипов. Лектор что-то объясняет, но я уже ничего не слышу. В голове только одна мысль: семь дней без него, а через пять – Новый год. И я встречу его одна в чужом, практически пустом доме.

Не выдерживаю. Резко скидываю всё в рюкзак, даже не пытаясь делать это тихо, и встаю. Пара ещё идёт, на меня тут же устремляются глаза одногруппников и лектора, но мне плевать. Молча выхожу из аудитории.

Быстрым шагом иду в раздевалку. И не сообщив Славе, ухожу из универа.

На улице без изменений – холодно, противно, серо. Плетусь в ближайшую кофейню, заказываю латте и жду у стойки, пока его готовят. Спустя несколько минут беру горячий стакан, сажусь у окна и грею о него озябшие руки. Но внутри всё равно стоит тяжёлый ледяной ком, который никак не тает.

Сначала я без интереса смотрю на проезжающие мимо машины, и проходящих людей. Потом разглядываю вывески магазинов. И вдруг мой взгляд случайно цепляется за ярко украшенный салон декора и подарков через дорогу. Гирлянды, огоньки, огромные красные банты и золотистые шары в витрине. Красиво. До тошноты и новой волны непонятной злости.