Книга Твоё сломанное чудовище, страница 127 – Евгения Ник

Сижу, уткнувшись в колени, вцепившись пальцами в полотенце так, что сводит руки.

Не знаю, как долго продолжалась моя истерика. Но постепенно слёз становится всё меньше, а громкие всхлипы сменяются тихими поскуливаниями, потом шмыганьем заложенным носом. И так до тех пор, пока сознание не плывёт, и я не проваливаюсь в темноту.

Сортировщик

Даже стоя всё ещё под душем, я слышу, как она рыдает где-то в глубине дома. Громко, взахлёб, так, будто я её только что изнасиловал. Точно этот ёбаный мир рушится.

Он и правда рушится. Но не её, а мой.

Трескается, раскалывается и распадается на бетонные куски.

Первый порыв – рвануть за ней и узнать, что это сейчас было. Что я сделал не так и где облажался. Но я гашу его в себе. Интуитивно понимаю, что сделаю только хуже, потому что именно я стал триггером к её истерике. А значит, я сейчас тот человек, которого она точно меньше всех хотела бы видеть.

— Пиздец… – выдыхаю, глядя на член, который до сих пор стоит колом.

Выключаю воду. Выхожу из душа, обернув вокруг бёдер полотенце. Иду на звук. Останавливаюсь у стены, за которой находится гостиная. Не захожу. Просто прислоняюсь спиной к холодной поверхности, откидываю голову назад и закрываю глаза.

Слушаю.

Рыдания Зайки меня убивают. Каждый всхлип – как острый нож, воткнутый в мою плоть по самую рукоять. Сжимаю кулаки, сдерживая новый порыв рвануть к ней и постараться что-то сделать, лишь бы она успокоилась.

Нельзя.

“Она в таком состоянии из-за меня, долбаёба”, – напоминаю сам себе.

Моя тупая настойчивость запустила эту реакцию. Я перешагнул какую-то её невидимую черту, о существовании которой даже не догадывался. А должен был, зная, что до меня у неё никого не было.

Отрываюсь от стены, иду в прихожую. Достаю из кармана куртки пачку сигарет, зажигалку. Открываю дверь и прямо так, в одном полотенце выхожу на улицу. Холодный ночной воздух мгновенно обхватывает мокрое тело. От меня поднимается густой белый пар, словно от горячего угля, который бросили в снег.

Чиркаю зажигалкой. Один раз. Второй. Прикуриваю сигарету.

Мне не холодно. Наоборот, чувствую себя так, будто по венам бежит бурлящая кровь.

Тяну дым глубоко, до рези в лёгких. Задерживаю. Выдыхаю медленно, наблюдая, как облако растворяется в сером утреннем небе. Затягиваюсь снова. Морщусь от горечи во рту.

Взорваться, готов оттого, что не могу отмотать время назад, чтобы исправить этот пиздец. Знал бы, не полез к ней со своим стояком. Уверен, она подумала, что я заставлю её отсосать мне. И я хочу этого. Даже скрывать не буду. Я тысячу раз представлял, как её мягкие губы обхватывают мой член, как она смотрит на меня снизу вверх искрящимися желанием глазами, пока я медленно вхожу ей в рот. Хочу, чтобы она скользила язычком по всей длине. Давилась мной, но не останавливалась. Мечтаю обхватить её за голову и трахать – смотреть, как ей нравится доставлять мне удовольствие, как она кайфует от того, что я кончаю ей прямо в рот. Но я ж не совсем дебил и понимаю, что для неё и так всё незнакомо и пугающе. Я просто хотел, чтобы она коснулась меня, почувствовала, как сильно меня кроет.

— Идиот, – бормочу себе под нос.

Докуриваю, тушу окурок о снег. Разворачиваюсь и захожу в дом. Прислушиваюсь. Тишина. Зайка уже не плачет, либо очень тихо.