Книга Твоё сломанное чудовище, страница 128 – Евгения Ник

Захожу в гостиную. Смотрю на неё. Она свернулась в кресле-мешке, как маленький зверёк. Не шевелится.

Подхожу ближе и тихо опускаюсь на корточки рядом с креслом.

Она уже спит.

Бледная. Только кончик носа розовый. Лицо, опухшее после слёз. Голова слегка свесилась набок, мокрые волосы раскиданы по плечам и груди.

Долго смотрю на неё. Потом осторожно тянусь рукой и убираю мокрую прядь волос, прилипшую к её щеке, едва касаясь пальцами кожи. Она тихо, по-детски всхлипывает и чуть глубже зарывается лицом в полотенце.

— Зайка, – шепчу едва слышно. – Ну и пиздец же ты устроила мне…

Выдыхаю. Встаю, осторожно подхватываю Ильму на руки и прижимаю к себе. Она не просыпается, лишь хмурит брови во сне.

— Если таким образом ты решила меня наказать за то, что я не появлялся неделю – тебе удалось, – шепчу в макушку.

Несу её в спальню. Осторожно укладываю на матрас, накрываю одеялом и, подхватив с тумбы телефон, сваливаю из комнаты, чтобы она могла спокойно поспать.

Возвращаюсь в гостиную. Сажусь в кресло и растекаюсь в нём.

Спустя десять минут, чувствую, что меня начинает рубить. А ещё понимаю, что ни о какой работе сегодня и речи быть не может, потому что я не оставлю её одну.

Тянусь, цепляю с пола телефон и набираю Дору.

— Я не приеду сегодня, – бросаю устало.

— Бунт? – лениво роняет он.

— Нет. Из дома буду работать.

— Окей. Думаю, отцу всё равно не до нас сейчас. Он с одной предновогодней тусовки на другую прыгает.

Скидываю звонок. Опускаю руку с телефоном и позволяю ему выскользнуть – он глухо ударяется о пол. Я, наконец, прикрываю глаза и проваливаюсь в свой самый кошмарный сон. Потому что это мои собственные воспоминания из детства.

Мне восемь.

Спустя несколько дней после того, как мама не вернулась, в квартире появились какие-то мужчины в тёмных куртках. Без объяснений собрали мои вещи в рюкзак, сунули сверху папку с какими-то документами и как вшивого котёнка вышвырнули около центрального рынка.

– Гуляй, пиздюк, – усмехнулся один из них, брезгливо бросив на меня взгляд. – Замок сегодня заменят. Так что даже не пытайся совать свой нос в квартиру. Тебе там больше делать нехуй. А если появишься, лично тебя пристрелю, – продавил он, и рукой сдвинул край куртки, демонстрируя мне рукоять пистолета. – А теперь съебни с глаз долой. И лучше тебе потеряться.

Три дня я слонялся по городу, спал на последних этажах пятиэтажек. Пока не нарвался на компанию каких-то гопников, которые меня избили и отобрали те деньги, что лежали в конверте вместе с моими вещами. Ещё два дня я буксовал, не зная, что делать. Жрать хотел. Помыться. Согреться. Простые вещи, которые в новой реальности казались чем-то запредельным.

Я не был идиотом, знал, о существовании детдомов, но… до жути боялся там оказаться. Верил, что мама вернётся. Поэтому единственным вариантом оставался – ОН.

Адрес, где жил любовник моей матери, знал. Несколько раз мы были там, и я запомнил дорогу. Всего-то полдня пешком.

Само собой, охранник меня не пустил. Но когда ты в отчаянии уже как-то плевать на щебет какого-то сорокалетнего мужика.

Руки дрожали от усталости и голода, но злость придавала мне сил. Я влез на сосну, дотянулся до края забора, зацепился и оторвался от ветки. Колючая проволока тут же рванула по моей коже. Я стиснул челюсти и двинул дальше. Главное было – перебраться. Преодолеть эту последнюю черту.