Книга Твоё сломанное чудовище, страница 71 – Евгения Ник

— Ты… тварь! – практически кричит и бросается на меня. Вцепляется пальцами в мои волосы. – Я урою тебя! Урою, слышишь!

Изворачиваюсь, тоже хватаю её за волосы, накручиваю прядь на кулак. Алиса рычит, сыпет оскорблениями и какими-то проклятиями. Но мне плевать. Если на то пошло, то я давно проклята.

Она толкает меня к соседней парте, больно ударяюсь бедром о её край. Вскрикиваю.

— Офигеть! – долетает до слуха чей-то голос.

Пытаюсь оттолкнуть Алису от себя, а когда понимаю, что это бесполезно, сгибаюсь и бью её локтем.

— Сука! – снова рычит она, складываясь пополам.

К нам подбегает староста группы Алина. Пытается разнять, вклиниваясь между нами.

— Алис, всё, хватит. Не трогай Серафимову.

— Да с хера ли? Она первая налетела на меня!

— И что? Ты проблем хочешь? Если сейчас зайдёт препод и увидит это, поверь – будет плохо.

Алиса замирает, но мы всё ещё держим друг друга за волосы и одежду.

— А если узнают Костомаровы – будет ещё хуже, – добавляет Алина.

“Костомаровы?” – проносится в голове сквозь адреналин. Дорофей и его отец-ректор. При чём тут они? Ну да, мы пару раз перекинулись приветствиями по пути к универу и вчера просто сидели вместе. Мы даже не друзья, если так разобраться. И что? Он что, побежит папе на нас жаловаться? Из-за какой-то драки в соседней группе? Это же нелепо.

Вдруг пальцы Алисы разжимаются. В этот же момент раздаётся звонок на урок, и в аудиторию входит лектор.

— Ты ещё пожалеешь о том, что сделала, – шипит она, поправляет волосы, одежду и уходит к своей парте.

— Ты, – шепчет староста, дёргая меня за локоть, – Будь осторожнее теперь. Потому что только что нажила себе врага.

Ничего не отвечаю на её слова. Бреду к своему месту, поправляя на ходу вырванную из юбки рубашку, приглаживаю взъерошенные волосы. Пальцы дрожат, не слушаются, но я делаю это быстро, не глядя ни на кого. Чёрт… зачем я вообще налетела на неё?

Сажусь, уставившись в пустую тетрадь с каким-то внутренним отрешением.

— Держи, – тихо шепчет Лена, передавая под партой влажную салфетку. – У тебя тут… в уголке губ.

Ну супер, у меня ещё и лицо разбито. Беру салфетку промакиваю ею кровь. Морщусь. Включаю на телефоне фронтальную камеру, смотрю на себя. Выгляжу драной кошкой с гнездом на голове. Вздыхаю, кладу на парту смарт, снова пытаюсь пригладить волосы.

— Спасибо, – роняю сухо, бросив на соседку короткий взгляд.

Она молча кивает и поднимает взгляд, показывая всем видом, что слушает лекцию, и мне ничего не остаётся, как сделать то же самое.

Ближе к концу пары в общий чат группы прилетает сообщение от куратора.

“Всем добрый день. Вынужден сообщить неприятную новость. Ваш одногруппник Виктор Чаус вчера был жестоко избит неизвестными лицами. Находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Просьба ко всем быть предельно осторожными, особенно в вечернее и ночное время. Подводя итог, предлагаю поддержать Виктора и, как только он придёт в себя, передать ему от группы подарок”.

Со всех сторон доносятся перешёптывания, вздохи и оханья.

Но я уже ничего не слышу. Весь шум проваливается в вакуумную трубу. В глазах темнеет, и я вижу только две фразы: “...жестоко избит” и “...в реанимации в тяжёлом состоянии”.

Витя Чаус.

Одногруппник. Парень, в которого я врезалась вчера и который потом сбежал с семинара, косясь на меня, как на врага народа.