Книга Твоё сломанное чудовище, страница 73 – Евгения Ник

Вывез его подальше от города. Он сразу обмяк, заныл, с пузырями из носа, как бабёнка, что не знал о том, кому принадлежит Ильма.

“Пожалуйста” – это последнее членораздельное, что я от него услышал. Дальше – только влажные, рваные звуки. Хруст под костяшками. Хрип, когда ботинок вошёл в живот. Один раз. Второй. Я работал молча, методично. Просто ставил галочки в своём списке. Вот за тон на повышенных. Вот за прикосновение. Вот за тот ёбаный взгляд. На мою. Сука, блять. Зайку.

Мразота даже не сопротивлялся. Тупо хлюпал, давился кровью и соплями, как тряпка, которую забыли выжать. Отвратительное зрелище. Но в тот момент мне было пох. Ничего не чувствовал. Хотя нет, был в этом особенный кайф, как после правильно сделанного дела. Считай, гнилые помои в бак выгрузил. Порядок навёл. Ебать, я хозяйственный оказывается.

Зайка: “Это ты сделал?”

Смотрю на три слова на экране, чувствуя, как внутри медленно закипаю. Какого хера она интересуется этим переломанным отребьем? Разве он что-то для неё значит? Не похер ли? Или она меня проверяет?

Я: Сделал что?

Зайка: Это ты его избил?

Конечно, я. Кто же ещё, Зайчонок? Кто ещё наведёт порядок в твоём грязном, хаотичном мирке?

Я утопил его в луже собственной крови.

Печатаю: “А тебе какая разница?”. Стираю. Слишком много эмоций. Печатаю: “Да. Я. Ещё вопросы?”. Стираю. Звучит слабо. Конечно, у неё будут ещё вопросы, на которые я не собираюсь отвечать. Блять. Просто блять. Злость становится плотнее, тяжелее. Оседает где-то под рёбрами ртутью. Челюсть сводит так, что виски пульсируют.

Нет, ну к чему этот допрос? Почему не “спасибо, мой котик”?

Сижу пару минут, а потом, не дожидаясь окончания пары, скидываю вещи в рюкзак, сообщаю лектору, что меня вызвал отец и с невозмутимым видом сваливаю.

К аудитории Зайки подхожу одновременно со звонком.

Кажется, и минуты не проходит, как она вылетает из дверей, не видя ничего вокруг. Я ловлю её за руку, разворачиваю, прижимаю к стене, как бы загораживая от всех. Плечом, корпусом, собой. Теперь есть только она и я. Так и должно быть. Всегда.

Моя Иль выдыхает, смотрит на меня. В её глазах гремучая смесь разных эмоций – страх, злость, растерянность. Не передать словами, как она прекрасна, когда не сдерживает свои эмоции. Моя идеальная… Дикая.

— Что не так? – давлю низким голосом.

— Ты… ты его покалечил.

Она пытается вырвать руку. Не получается. И тогда она… толкает меня. Своей хрупкой ладошкой. Серьёзно? Во мне что-то ёкает. Не злость. Скорее, раздражённое недоумение.

Ты сейчас с кем воюешь, дурочка моя?

— Может, ты не будешь переживать за всякий мусор? – говорю спокойно, будто объясняю аксиому. Он – гниющая масса. Ты – неприкосновенность. Совершенство. Всё просто.

— Ты сумасшедший! Он просто случайно попался на пути! Это я в него врезалась. Я!

Она снова толкает меня. И повышает голос. Нарушает сразу два правила: не прикасаться ко мне с агрессией и не привлекать внимания. Особенно в универе. Лёд внутри меня начинает трещать.

— На твоём пути, Зай, – поправляю её, и в голос неосознанно прокрадывается сталь. Не хочу её пугать ещё больше, скорее, чтобы она поняла меня и была умничкой. – И ещё – не кричи, я же говорил тебе, чтобы ты контролировала себя. Особенно в университете.

Внимательно смотрю на её лицо, только сейчас замечая неприятные детали – разбитую губу, взъерошенные волосы, дикий взгляд.