Книга Твоё сломанное чудовище, страница 96 – Евгения Ник

Замираю с сигаретой в руке. Сам не понимаю, почему стою как вкопанный и просто смотрю, как он паркуется. На тачке Дора тонировка, но свет от фонаря падает так удачно, что я вижу силуэты. Их два.

Один – Дорофей. Второй…

Второй – это ведь она. Моя Ильма. Она?

Для меня сейчас время остановилось. И только ёбаному снегу всё нипочём. Он просто падает крупными хлопьями. Покрывая асфальт белым полотном. Чистым, невинным, как моя…

Пальцы сжимаются в кулаки от одной мысли, что брат мог попользоваться ей.

Если Дор её тронул... Если она позволила... то я… убью их. Обоих.

Бросаю под ноги сигарету. Не сводя со своей цели глаз, делаю шаг назад, открываю дверь Субару, достаю из бардачка пистолет Славы и толкаю его за пояс. Глушу двигатель. Хлопаю дверью. Больше не жду – сразу двигаю в их сторону. И когда до тачки Дора остаётся пара метров, из неё выпархивает она.

Зайка.

Челюсть сводит. Внутри всё сжимается в пружину. Сам чувствую, что я на пределе. Ещё немного и рванёт.

— Доброе утро! – бросаю намеренно громко. Растягиваю губы в улыбке Джокера.

Ильма вздрагивает, резко оборачивается. Её глаза расширяются от страха.

Правильно, Зайка. Бойся. Потому что я сейчас буду очень страшным. Желание сдерживаться вышло нахер погулять.

Не даю себе залипать на ней. Перевожу взгляд на Дора, который тоже вылез из тачки. Один вдох и вот я уже перед ним. Хватаю за грудки, припечатываю к машине. В глазах темнеет от ярости.

— Я что тебе говорил?! – рычу, встряхивая его. – Ильма полностью под моим контролем! Что ты с ней сделал?! Говори, с-сука!

Дор наклоняет голову набок, поднимает брови и кладёт руки поверх моих. Пытается выглядеть расслабленным, но каждый его мускул напряжён до предела.

— Отпусти для начала, – продавливает вкрадчивым тоном.

— Аким! – Ильма тоже вцепляется в мою руку, пытается оттащить. – Отпусти его!

Даже не чувствую её прикосновений. Как мошкара. Весь фокус на брате мудаке. На его ебучей, надменной роже.

— Ты сказал, что она под твоим контролем, – говорит нарочито ленивым тоном. – Но ты не говорил, что она твоя.

Всё.

Чёрный занавес падает перед глазами. Перестаю слышать голос Ильмы, перестаю чувствовать её руки на своих, перестаю вообще что-либо соображать. Кулак летит вперёд сам. По инерции. Со всей дури, которая во мне есть.

Звук удара сочный, мокрый, охуительно приятный моему слуху. Дор запрокидывает голову, из разбитой губы брызжет кровь. Но этого мало, моя злость ни на грамм не уменьшилась. Скорее наоборот, стала только тяжелее. Ещё одним ударом, рассекаю ему скулу.

Ильма визжит. Но мне как-то плевать. И я заношу руку снова.

— Я убью тебя, мразь.

Зайка

Время растягивается, как резина. Я вижу кулак, зажатый в нём пистолет, вижу побелевшие костяшки и натянутые сухожилия. Вижу лицо Дорофея, которое сейчас встретится с ним. И тело срабатывает быстрее, чем мозг.

Не знаю, откуда во мне берётся эта смелость. Но каким-то образом умудряюсь поднырнуть и втиснуться между парнями. Зажмуриваюсь, готовясь принять удар на себя. Впиваюсь пальцами в куртку Акима на груди.

Знаю, что полная дура. Всё знаю. Но действую на чистом адреналине.

И вдруг... ничего не происходит.

Тишина. Только его тяжёлое, рваное дыхание надо мной. И моё сердце, которое колотится в горле, готовое выскочить наружу.