Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 30 – Бэта Джейн

Пусть тратит силы. Пусть выстраивает свои цифровые крепости. Это сделает момент, когда я снова появлюсь в обход всех её систем, ещё слаще.

Но куда интереснее было другое: её шаг к профессору был шагом отчаяния. Значит, я добился своего. Её уверенность дала трещину. Лёд тронулся.

Вышел из здания на улицу. Вечерний воздух был холодным и свежим. Я вдыхал его полной грудью, но вместо облегчения чувствовал всё ту же тяготу. Тяготу ожидания. Я заложил мину. Теперь нужно было ждать, пока давление в её сознании достигнет критической точки.

Мой телефон вибрировал в кармане. Леха. Наверняка с новой «целью». Я проигнорировал. Их игры теперь казались мне детской вознёй в песочнице. У меня была настоящая игра.

Сел в машину, но не завёл её. Просто сидел, глядя на парадную дверь института.

Через двадцать минут она вышла. Одна. В руках у неё были какие-то распечатки. Она остановилась на ступенях, огляделась — тот же быстрый, нервный взгляд — и, закутавшись потуже в лёгкое пальто, быстрым шагом пошла в сторону метро.

Завёл мотор и медленно тронулся, держась на почтительной дистанции. Я не преследовал её, а сопровождал. Как тень. Как неизбежность.

Она шла, не оборачиваясь, но её поза, её сжатые плечи говорили о том, что она чувствует присутствие угрозы. Она не знала, что это я. Но знала, что угроза есть. И этого было достаточно.

Наблюдал, как она скрывается в вестибюле метро. И тогда я понял, чего мне не хватало.

Мне не хватало не её страха. Мне не хватало её взгляда. Направленного на меня осознанно. Не мельком. Не с ужасом бегства. А с тем самым ледяным, аналитическим интересом, с которым она разбирала мою фальшивую флешку. С тем же вниманием, с каким она копалась в коде.

Мне нужно было снова стать для неё интеллектуальной задачей. Не физической угрозой. Иначе я так и останусь для неё просто маньяком, которого надо избегать или нейтрализовать.

Но как? Как вернуть этот взгляд, после того как я всё испортил грубым вторжением?

Ответ пришёл сам собой, извращённый и идеальный. Как всё, что связано с нами.

Признание. Не извинение. Признание в том, что она была права. Признание в том, что её «нет» имело силу. Признание моего поражения.

Но признание, поданное не как капитуляция, а как... новые правила игры.

Я приехал домой, сел за ноутбук. Не для взлома. Для письма. Самого важного письма в моей жизни.

Открыл новый текстовый файл и начал печатать. Медленно, выверяя каждое слово.

«Катя. Это не оправдание. Оправданий нет. Ты была права во всём. Я — предсказуемый, жалкий, опасный ребёнок, играющий со спичками в пороховом погребе. Твоё «нет» было единственно верным ответом. Но я его проигнорировал, переступив через всё. За это нет прощения. Я сломал твою дверь, вторгся в твое пространство. Совершил акт насилия. Эти факты не стираются. Но есть и другой факт. Тот, который не стирается тоже. Ты — единственный человек, который заставил меня увидеть себя настоящего. Без масок, без игр. Увидеть монстра. И этот монстр он одержим тобой. Не твоим страхом. Тобой. Твоим умом, который назвал его предсказуемым. Твоей силой, которая даже в ужасе не сломалась до конца. Я не прошу прощения. Я не прошу дать мне шанс. Я объявляю перемирие. На моих условиях.

Условие первое: физические границы. Я не приближусь к тебе, к твоему дому, не коснусь тебя без твоего явного, безоговорочного согласия. Этот пункт не нарушается.