Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 43 – Бэта Джейн

Потом она остановилась, упёршись лбом мне в грудь.

— Я ненавижу то, что ты сделал, — сказала она в полотенце. — И ненавижу то, что я рада, что ты это сделал. Ненавижу себя за это.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её худое тело сотрясается от внутренней бури.

— Мы монстры, Катя, — прошептал я ей в волосы. — Мы выбрали друг друга. Другого пути нет.

Она оторвалась от меня, её глаза блестели в полумраке ванной.

— Тогда будем монстрами вместе, — сказала она с ледяной, безупречной ясностью. — По нашим правилам. Только нашим. Больше ничьи.

Денис

Суббота. 10:17 утра. Её квартира.

Я проснулся от странного чувства: тишины. Не пустой, а полной. Как будто воздух в комнате стал гуще, тяжелее от невысказанных слов.

Она уже не спала. Сидела на краю кровати, спиной ко мне, глядя в стену. На ней была моя футболка, та самая, с которой началась эта неделя. Она сидела, поджав ноги, и её поза была настолько замкнутой, что у меня внутри всё похолодело.

— Катя? — позвал я тихо.

Она не обернулась. Её плечи слегка вздрогнули.

Я приподнялся на локте. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, разрезал её фигуру пополам — одна половина в свете, другая в тени. Как и мы.

— Что случилось? — спросил я, уже зная, о чём она думает.

Она медленно повернула голову. Её лицо было невыспавшимся, но глаза — ясными, острыми, как всегда. В них не было слёз. Была решимость.

— Мы не можем продолжать вот так, — сказала она ровно.

Сердце упало куда-то в пятки. Вот оно. Расплата. Осознание. Она прозрела и вышвырнет меня. И это будет правильно. Справедливо.

— Я понимаю, — выдавил я, уже чувствуя, как трещина проходит через всю мою новую, хрупкую реальность.

— Нет, ты не понимаешь, — она покачала головой и встала. Подошла к окну, откинула штору. Резкий утренний свет ворвался в комнату, ослепив меня. — Мы не можем просто сидеть здесь, в этой квартире, и притворяться, что мир за дверью не существует. Что мы — просто два сломанных человека, которые нашли друг друга.

Она обернулась, прислонившись к подоконнику. Свет очерчивал её силуэт сквозь тонкую ткань моей футболки.

— Вчера ты пошёл и... ликвидировал угрозу. Как программу -вредитель. Удалил файлы, сломал железо, запугал исполнителей. — Она говорила техническим, бесстрастным языком, но каждое слово било точно в цель. — Это был эффективный, даже элегантный, с точки зрения задачи, подход. Но это — реакция. Тушение пожара. Это не система. Не архитектура.

Я смотрел на неё, не понимая. — Что ты предлагаешь?

Она сделала шаг ко мне. Её глаза горели тем самым холодным, стратегическим огнём, который я видел, когда она разбирала мой фальшивый код.

— Они напали на меня, потому что я была слабым звеном в твоей новой системе. В системе «Денис и Катя». Потому что я была точкой уязвимости. — Она села на кровать рядом, так близко, что наши колени почти соприкасались. — Ты защитил точку. Но система осталась уязвимой. Потому что основана на секрете. На страхе. На твоей грубой силе. Это ненадёжно. Рано или поздно найдётся кто-то умнее Лехи. Или просто наглее. Или придут из моего мира — коллеги отца, например.

Меня будто окатило ледяной водой. Она мыслила категориями, которые мне даже в голову не приходили. Не «как нам выжить», а «как сделать наше существование неуязвимым».