Книга Не выйдешь сухой, страница 23 – Лера Титова

— Хорошо, — сказала она. — Я сделаю это. Ради тебя. Ради нас.

— Не ради нас, — поправил Ян. — Ради себя. Чтобы ты могла смотреть в зеркало без стыда.

Он отпустил её руку, встал. Подошёл к окну, посмотрел на город. Свет от уличных фонарей падал на его лицо, делая его ещё более резким, высеченным из камня.

— Сейчас я уйду. А ты подумай. Если согласна — завтра утром мы начинаем. Если нет — дверь открыта.

— Ян.

— Что?

— Я согласна. Сейчас. Без раздумий.

Он обернулся. Посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты уверена?

— Никогда не была так уверена.

— Тогда слушай план.

Он вернулся к кровати, сел напротив неё — близко, колено к колену.

— Завтра ты звонишь Арно. Говоришь, что я начал тебе доверять. Что документы скоро будут у тебя. Что тебе нужно ещё немного времени. Он даст. Он всегда даёт, когда думает, что победа близка.

— А если он не поверит?

— Поверит. Потому что ты передашь ему кое-что правдивое. Не документы, но достаточно важное, чтобы он не сомневался.

— Что именно?

— Информацию о моей сделке с одним из его бывших партнёров. Он давно хотел заполучить эти данные. Я дам их тебе. Ты передашь. Он будет думать, что ты работаешь на него. А на самом деле ты будешь работать на меня.

Тина кивнула. В голове кружилось — от усталости, от слёз, от того, что всё менялось так быстро.

— А потом? — спросила она.

— А потом я нанесу удар. Когда он будет уверен, что выиграл. Когда расслабится. Когда перестанет проверять каждый твой шаг. Тогда я заберу у него всё. Деньги. Власть. Людей. Он останется ни с чем.

— А я?

— Ты будешь рядом. Со мной. Если захочешь.

— Захочу.

— Ты не знаешь. Завтра можешь передумать.

— Не передумаю.

Ян усмехнулся. Впервые за вечер — не холодно, не горько, а почти тепло.

— Ты упрямая, — сказал он.

— Я люблю тебя. Это хуже, чем упрямство.

Она не ждала ответа. Не надеялась, что он скажет «я тоже». Просто сказала правду. Впервые за долгое время — без страха.

Ян молчал. Смотрел на неё. Долго.

Потом встал, подошёл к двери.

— Ложись спать, — сказал он. — Завтра будет трудный день.

— А ты?

— Я посижу в кабинете. Подумаю.

Он вышел. Тина осталась одна.

Сидела на его кровати, в его футболке, с его запахом на подушке. Слушала, как затихают его шаги в коридоре. Как открывается дверь кабинета. Как щёлкает замок.

Она легла на спину, уставилась в потолок.

Впервые за долгое время она не боялась завтрашнего дня.

Впервые за долгое время она знала, что не одна.

Впервые за долгое время она верила, что всё будет хорошо.

Или нет.

Но хотя бы была надежда.

А это уже много.

Она не родилась в грязи. Не была голодной. Не крала.

Её детство было обычным — трёхкомнатная квартира в спальном районе на окраине большого города. Серые панельные дома, грязные лифты с запахом мочи, площадка, где мальчишки гоняли мяч до темноты. Школа с синими стенами и выцветшими шторами, где учительница по литературе плакала, читая «Муму», а старшеклассники курили за спортзалом.

Лето у бабушки в деревне. Дом с печкой, куры, грядки с клубникой. Бабушка пахла пирогами и мятой, дедушка — самогоном и махоркой. Тине нравилось там. Тишина. Простор. Небо, в котором можно было разглядеть каждую звезду.

Отец ушёл, когда Тине было пять. Она почти не помнила его лица — только запах табака и хриплый смех, который однажды смолк навсегда. Мать не плакала при ней. Не проклинала. Просто однажды убрала все фотографии в коробку и засунула на антресоли. Больше они о нём не говорили.