Книга Не выйдешь сухой, страница 95 – Лера Титова

Его язык скользнул по соску — влажный, горячий, настойчивый. Тина вцепилась в простыни, закусила губу. Он взял сосок в рот — сначала обвёл языком, потом втянул, потом сжал зубами — не сильно, но ощутимо, так, что она вскрикнула. Потом второй.

Он не спешил. Играл с ней, как кошка с мышкой — то приближаясь, то отдаляясь, то даря наслаждение, то лёгкую боль.

Он спустился ниже — по животу, по лобку, по внутренней стороне бёдер. Целовал каждую родинку, каждый шрам, каждую линию. Тина сходила с ума от неизвестности — она не видела, куда он смотрит, что делает, где окажется в следующую секунду.

— Раздвинь ноги, — сказал он.

Она раздвинула.

Он лёг между её ног, поцеловал лобок — нежно, почти благоговейно. Потом ниже — провёл языком по влажным складкам, собирая её вкус, её запах, её желание.

— Ян…

— Что?

— Я не выдержу.

— Выдержишь.

Он работал языком — медленно, ритмично, настойчиво. Тина сжимала простыни, кусала губы, стонала, кричала, теряла голос. Она кончила — первый раз, от его языка, от его губ, от того, как он ласкал её клитор круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь.

— Ещё? — спросил он.

— Да, — прошептала она.

Он не остановился. Продолжал — языком, губами, пальцами. Два пальца вошли внутрь — медленно, глубоко, влажно. Она была мокрой, готовой, открытой. Он двигал ими, массировал изнутри, большой палец ласкал клитор. Тина кончила второй раз — волна накрыла её с головой, судорога, крик, слёзы под повязкой.

— Ещё? — спросил он.

— Не могу, — прошептала она.

— Можешь.

Он вынул пальцы, поднялся, встал на колени между её ног. Приставил головку ко входу. Не вошёл — водил вверх-вниз, собирая её влагу, дразня.

— Попроси, — сказал он.

— Пожалуйста.

— Не так.

— Пожалуйста, Ян. Войди в меня.

— Ещё.

— Войди в меня, я хочу тебя, я хочу чувствовать тебя внутри, я хочу, чтобы ты заполнил меня, я хочу, чтобы ты был во мне. Делай что хочешь. Я твоя.

Он вошёл. Резко, глубоко, одним толчком. Тина вскрикнула — от неожиданности, от того, как растянуло, от того, как наполнило. Он замер, давая ей привыкнуть. Она чувствовала каждый миллиметр, каждый удар его пульса внутри себя.

— Двигайся, — попросила она.

— Не торопись.

— Я не могу ждать.

— Можешь. Ты будешь ждать столько, сколько я скажу.

Он начал двигаться — медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Тина сходила с ума от этой медленности. Но не хотела быстрее. Хотела, чтобы это длилось вечно.

Он взял её за связанные руки, потянул на себя, меняя угол. Теперь он входил ещё глубже, доставал до того места, от которого у неё темнело в глазах. Тина кричала, не сдерживаясь.

— Скажи, кто твой хозяин, — сказал он.

— Ты.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Что ты чувствуешь?

— Тебя. Внутри. Глубоко. Всё тело чувствует.

Он ускорился. Жёстко, ритмично, вбиваясь в неё с каждым толчком. Тина потеряла счёт времени, потеряла себя. Были только его руки, его член, его дыхание. Она кончила третий раз — с криком, содрогаясь всем телом, сжимая его внутри себя. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к кровати всем телом.

Они лежали. Тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.

— Ты меня раздавишь, — сказала она.

— Не раздавлю. Ты сильная.

Он развязал повязку, освободил её руки. Тина открыла глаза. Свечи догорали, камин потрескивал. Ян смотрел на неё — усталый, счастливый, её.