Книга Не выйдешь сухой, страница 93 – Лера Титова

Тина поднялась в квартиру, заперла дверь, села на пол в прихожей. Смотрела на свои руки — они больше не дрожали.

Она не плакала. Не кричала. Не билась в истерике.

Она просто сидела и смотрела в стену.

Через час позвонила Зинаида.

— Тина, как прошло?

— Нормально.

— Он заплатил?

— Да.

— Ты в порядке?

— Да.

— Ты не врёшь?

— Нет.

Зинаида помолчала. Потом сказала:

— Ты сильная, Тина. Я знаю, что он делал. Я знаю, какой он. Ты выдержала. Не многие выдерживают.

— Я не сильная, — сказала Тина. — Я просто устала бояться.

— Страх — это выбор, — сказала Зинаида. — Ты выбрала не бояться. Это дорогого стоит.

Тина положила трубку. Встала, подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Разбитое лицо, синяки на шее, следы зубов на груди. Но внутри — тишина.

Она поняла: страх — это выбор. Она может бояться, а может не бояться. Может позволить страху управлять собой, а может взять управление в свои руки.

С того дня она не боялась клиентов. Не боялась угроз. Не боялась боли.

Она боялась только одного — потерять себя.

И когда она встретила Яна, поняла: он — тот, кто поможет ей не потеряться. Не в страхе. Не в деньгах. Не в работе.

В любви.

На следующее утро после разговора с Арно Ян сказал: «Мы уезжаем».

Тина сидела на кухне, пила кофе, смотрела в окно. За стеклом — серое небо, голые деревья, редкие птицы. Она думала о вчерашнем — о его словах, о его глазах, о том, как он сказал «я люблю тебя». Не ей — Арно. Но она слышала.

— Куда? — спросила она.

— За город. Там дом. Большой, с охраной, с камерами, с глушилками. Никто не найдёт.

— Надолго?

— Пока не закончится.

— А когда закончится?

— Скоро.

Тина не спорила. Она устала спорить. Устала бояться. Устала ждать.

Она встала, пошла собирать вещи.

Загородный дом стоял в глубине леса, в двух часах езды от города. Высокий забор, колючая проволока, камеры по периметру. Охрана у ворот — трое мужчин в чёрном, с оружием. Тина смотрела на них и чувствовала, как внутри сжимается что-то липкое, холодное.

— Это тюрьма, — сказала она.

— Это безопасность, — ответил Ян.

— Одно и то же.

Он не ответил. Взял её за руку, повёл внутрь.

Дом был красивым — дерево, камень, большие окна, камин. Дорогая мебель, мягкие ковры, картины на стенах. Тина прошла в гостиную, села на диван, обхватила колени руками.

— Где мама? — спросила она.

— В гостевой спальне. Ей принесли ужин. Она отдыхает.

— Она напугана.

— Она в безопасности.

— Это не одно и то же.

Ян сел рядом, взял её за руку.

— Тина, я знаю, что тебе тяжело. Но другого выхода нет. Арно найдёт нас везде. Здесь — хотя бы шанс.

— Шанс на что? На жизнь в клетке?

— На жизнь. Период.

— А разница есть?

Она встала, подошла к окну. За стеклом — лес, серый, холодный, чужой. Ни дорог, ни машин, ни людей. Только тишина и камеры, которые смотрели на неё красными глазами.

— Я не хочу быть в клетке, — сказала она.

— Ты не в клетке. Ты дома.

— Это не дом. Это тюрьма. Красивая, дорогая, но тюрьма.

— Тина…

— Нет, Ян. Ты не понимаешь. Я всю жизнь была в клетке. Сначала — бедность. Потом — работа. Потом — Арно. Потом — ты. Всегда кто-то решал за меня. Всегда кто-то говорил, что делать, куда идти, где жить. Я устала.

— Я не решаю за тебя. Я защищаю тебя.

— Защищаешь? Или контролируешь?

Ян встал, подошёл к ней. Взял за плечи, повернул к себе.