Книга Не выйдешь сухой, страница 94 – Лера Титова

— Слушай меня, — сказал он. — Я не враг тебе. Я не Арно. Я не клиент. Я — мужчина, который любит тебя. Который носит тебя на руках. Который готов умереть за тебя. Но я не могу позволить тебе рисковать жизнью. Ни тебе, ни ребёнку. Ты поняла?

— Поняла.

— Тогда не спорь.

— Я не спорю. Я просто говорю, что мне больно.

— Мне тоже.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его грудь, чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце.

— Прости, — сказала она.

— Не извиняйся.

— Я не хотела ссориться.

— Я знаю.

Он отстранился, посмотрел на неё. В его глазах была усталость и нежность.

— Идём, — сказал он.

— Куда?

— В спальню. Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас. Но не так, как ты думаешь. Сегодня ты не будешь видеть. Ты будешь только чувствовать.

Он взял её за руку, повёл в спальню.

Спальня была большой — кровать с балдахином, шёлковое бельё, камин, в котором горел огонь. Ян зажёг свечи — много, десяток, расставил по комнате. Свет был мягким, тёплым, почти интимным.

Он подошёл к комоду, открыл ящик, достал чёрный шёлковый платок.

— Что это? — спросила Тина.

— Повязка на глаза. Ты будешь доверять мне. Полностью. Безоговорочно.

— Я боюсь.

— Бояться — это нормально. Но ты мне доверяешь?

— Да.

— Тогда закрой глаза.

Она закрыла. Он завязал платок — туго, но не больно. Тина погрузилась в темноту. Тишина. Только его дыхание, только треск камина, только её сердце, которое колотилось где-то в горле.

— Раздевайся, — сказал он.

— Я не вижу.

— Я помогу.

Он начал расстёгивать пуговицы её блузки — медленно, одну за другой, касаясь кожи кончиками пальцев. Тина вздрагивала от каждого прикосновения — неожиданного, невидимого, оттого более острого. Он снял блузку, бросил на пол. Расстегнул джинсы, стянул вместе с трусами — медленно, проводя тканью по её ногам, по бёдрам, по коленям. Тина осталась в одном кружевном бюстгальтере.

Он расстегнул бюстгальтер одной рукой. Ткань упала на пол. Тина стояла перед ним голая, не дрожала, не прикрывалась. Но не видела его. Не знала, куда он смотрит, что делает, где находится.

— Иди ко мне, — сказал он.

— Я не вижу, куда идти.

— Иди на звук.

Она сделала шаг, второй. Его руки легли ей на плечи — тёплые, сильные, уверенные. Он развернул её, подвёл к кровати.

— Ложись, — сказал он.

Она легла на спину. Шёлковые простыни холодили кожу. Он взял её руки, поднял над головой, обмотал вокруг запястий мягкую ткань — не больно, но надёжно.

— Не дёргайся, — сказал он.

— Что ты делаешь?

— Я делаю так, чтобы ты забыла, где ты. Чтобы ты помнила только нас.

Тина дёрнулась — не освободиться.

— Ян…

— Тише. Доверься мне.

Он лёг рядом, провёл рукой по её телу — от плеча до бедра, медленно, кончиками пальцев, едва касаясь. Тина выгнулась, застонала.

— Не открывай глаза, — сказал он.

— Они закрыты.

— Чувствуй.

Его пальцы скользнули по её шее, по ключицам, по груди. Остановились на сосках — сжал, покрутил, отпустил. Тина вскрикнула.

— Больно?

— Немного.

— Хорошо.

Он наклонился, поцеловал её губы — глубоко, с языком, с напором. Тина ответила, потянулась к нему, но руки были связаны — она не могла обнять его, не могла прижать к себе. Только чувствовать.

Он оторвался от её губ, спустился к шее. Поцеловал яремную ямку — кончиком языка, легко. Потом ключицы — сначала левую, потом правую. Потом грудь.