Книга Мальчик, страница 75 – Лера Титова

— Элеонора будет рада. У неё будет двоюродный брат.

— Да.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Тереза вышла с Маттео.

— Мальчик? — спросила она.

— Мальчик, — ответила Виолетта.

— Маттео, у тебя будет двоюродный брат.

— Я хотел брата.

— У тебя будет брат.

— Настоящий?

— Настоящий.

Маттео улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду его учить драться.

— Научишь, — сказала Тереза.

— Обязательно.

Все засмеялись.

Лука вышел последним.

— Мальчик? — спросил он.

— Мальчик, — ответил Микеле.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты боишься?

— Очень.

— Я тоже боялся, когда родилась Элеонора.

— А теперь?

— Теперь я знаю: сыновья — это продолжение.

Микеле смотрел на брата.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. Береги их.

— Буду.

— Постарайся.

— Постараюсь.

Они обнялись.

Вечером Микеле и Виолетта сидели на террасе.

Солнце садилось за море. Небо было кроваво-красным.

— Ты счастлив? — спросила Виолетта.

— Да.

— Правда?

— Правда. Я никогда не был так счастлив.

— Даже когда мы поженились?

— Тогда я боялся. Теперь — нет.

— Чего ты боялся?

— Что я не заслуживаю счастья.

— А теперь?

— Теперь я знаю: никто его не заслуживает. Но некоторые — получают.

Она положила голову ему на плечо.

— Как назовём сына? — спросила она.

— Антонио.

— Ты уверен?

— Да.

— Он будет похож на тебя.

— На тебя.

— На нас.

— На Корлеоне.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она улыбнулась.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Я хочу лечь.

— Устала?

— Немного.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём.

В комнате она легла на кровать. Он сел рядом.

— Спой мне, — сказала она.

— Я не умею петь.

— Спой.

Он запел. Тихо. Старую сицилийскую песню, которую пела ему мать.

Виолетта слушала. Смотрела в потолок.

Он допел.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он усмехнулся.

— Ты странная.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она закрыла глаза.

Он смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её руку на животе.

На её губы — приоткрытые, влажные.

Он не шептал. Не говорил ничего.

Просто смотрел.

Потом встал. Подошёл к окну.

Луна светила.

Море шумело.

Он думал о сыне.

О том, как научит его не бояться.

Он улыбнулся.

Вернулся в кровать.

Лёг.

Закрыл глаза.

Это случилось ночью.

Виолетта проснулась оттого, что низ живота сжала острая, тянущая боль. Она замерла, прислушалась к себе. Через минуту боль отпустила. Ещё через десять — вернулась. Сильнее.

— Микеле, — сказала она.

Он спал. Она толкнула его в плечо.

— Микеле!

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Увидел её лицо — бледное, с капельками пота на лбу — и вскочил.

— Что случилось?

— Кажется, началось.

— Что началось?

— Роды.

Он замер.

— Роды? — переспросил он.

— Да.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но через две недели!

— Дети не слушают календари.

Он выскочил из кровати. Натянул штаны. Схватил телефон.

— Я вызову врача, — сказал он.

— Вызывай.

— И скорую.

— И скорую.

— И Джульетту.

— Джульетту не надо.

— Почему?

— Она будет паниковать.

— Она не паникует.

— Сегодня — будет.

Он смотрел на неё.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она поморщилась от очередной схватки. — Но я справлюсь.

— Я рядом.

— Знаю.

Он позвонил врачу. Скорой. Джульетте.