Книга Мальчик, страница 1 – Лера Титова

Микеле Корлеоне ненавидел слово «мальчик».

Отец называл его так. Братья — тоже. Джульетта гладила по голове и говорила: «Вырастешь — поймёшь». Он был зол. Не на них — на себя. Двадцать лет. Ни одного убийства. Ни одной женщины. Ни одного дела, за которое отец сказал бы: «Ты молодец, сын».

Он смотрел на братьев. Доменико — будущий дон. Лука — палач, от одного имени которого враги бледнеют. Винченцо — тень, стратег, убивающий словом. Антонио — врач, который держал в руках жизнь и смерть.

А он — никто.

Он крутил нож. Красиво. Бесполезно.

В детстве он думал, что нож — это игрушка. Лука дал ему первый нож, когда Микеле было десять. Сказал: «Научишься крутить — научишься убивать». Микеле научился крутить. Научился убивать — нет. Рука не поднималась. Не на людей.

На бумажные мишени — да. На деревья — да. На животных — нет. Он не мог. Что-то внутри останавливало. Что-то, что он ненавидел в себе.

— Микеле, — сказал дон за ужином. — Ты сегодня тихий.

— Думаю.

— О чём?

— О том, когда вы перестанете называть меня мальчиком.

Тишина.

Лука усмехнулся. Отложил вилку. Посмотрел на младшего брата.

— Когда докажешь, что ты мужчина.

— Как?

— Убей кого-нибудь.

— Кого?

— Найдёшь.

Дон посмотрел на Луку. В его взгляде не было одобрения. Но не было и запрета.

— Не дави, — сказал дон.

— Он сам спросил.

— Я спросил, — сказал Микеле, вставая из-за стола. — И хочу ответ.

— Тогда найди врага, — сказал Лука. — И убей.

Микеле сжал нож. Костяшки побелели.

— Найду, — сказал он.

Он вышел из-за стола. Не дождался разрешения отца. Впервые в жизни.

Джульетта смотрела ему вслед. В её глазах была тревога.

— Он найдёт, — сказала она тихо.

— Кого? — спросила Сара.

— Себя.

Она появилась в саду через три дня.

Микеле стоял у фонтана, крутил нож. Увидел её — не удивился. Не испугался. Спросил:

— Ты кто?

— Виолетта.

— Что тебе нужно?

— Тебя.

Он усмехнулся. Остановил нож. Спрятал в карман.

— Меня многие хотят. Обычно — убить.

— Я не убивать.

— А что?

— Играть.

Она подошла ближе. Села рядом с ним на край фонтана. Закурила. Дым пополз вверх, смешиваясь с запахом жасмина.

— Ты куришь, — сказал он.

— А ты нет?

— Нет.

— Боишься?

— Не люблю.

— Одно и то же.

Она протянула ему сигарету. Длинную, тонкую, с красным фильтром.

— Затянись.

Он взял. Затянулся. Горько. Противно. Дым обжёг горло. Он не закашлялся.

— Ты не кашляешь, — сказала она, выпуская дым через нос.

— А должен?

— Первый раз — обычно кашляют.

— Я не первый раз.

— Врёшь.

— Да. — Он отдал сигарету. — Первый. Но не кашляю.

— Почему?

— Не хочу показывать слабость.

Она усмехнулась. Затушила сигарету о край фонтана.

— Ты интересный, — сказала она.

— Я злой.

— На кого?

— На себя. На братьев. На отца.

— За что?

— Что считают меня мальчиком.

— А ты кто?

— Не знаю.

— Узнаешь.

Она встала. Поправила юбку. Чёрную, длинную, почти до пят.

— Приходи завтра в город. В бар на улице Либерта. В девять.

— Зачем?

— Научу тебя быть мужчиной.

Она ушла. Не оглядываясь.

Микеле смотрел ей вслед. Смотрел, как покачиваются её бёдра при ходьбе. Как ветер играет с её волосами. Как тени от деревьев ложатся на её плечи.

Он достал нож. Покрутил. Спрятал.

Докурил сигарету.

Не закашлялся.

Бар на улице Либерта был маленьким, тёмным, прокуренным.

Микеле пришёл ровно в девять. Без оружия — нож оставил дома. Хотел, чтобы она знала: он не боится. Или боится, но не показывает.