Книга Мальчик, страница 10 – Лера Титова

Он закрыл дверь их комнаты. Повернулся к ней.

— Ты устала? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она села на кровать. — Устала.

— От чего?

— От твоих братьев.

— Они привыкнут.

— Когда?

— Не знаю.

Она сняла туфли. Босиком подошла к нему.

— Я хочу в душ, — сказала она.

— Иди.

— Вместе.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты меня мыл.

— Я не умею мыть.

— Научишься.

Она взяла его за руку. Повела в ванную.

Вода была горячей.

Пар заполнил комнату, запотели зеркала, стекла душевой кабины. Виолетта стояла под струями, закрыв глаза. Микеле — сзади, не касаясь.

— Ты не двигаешься, — сказала она.

— Смотрю.

— На что?

— На тебя.

— Что видишь?

— Воду. Кожу. Жизнь.

Она повернулась к нему.

— Ты поэт, — сказала она.

— Я убийца.

— Одно и то же?

— Нет. Поэт пишет. Убийца режет.

— А ты?

— И то, и другое.

Она усмехнулась. Взяла мочалку. Намылила.

— Повернись, — сказала она.

Он повернулся.

Она мыла его спину. Медленно. Круговыми движениями. Мочалка скользила по мышцам, по позвоночнику, по лопаткам.

— Ты напряжён, — сказала она.

— Я всегда напряжён.

— Сейчас — больше.

— Потому что ты трогаешь меня.

— Это плохо?

— Не знаю.

Она отложила мочалку. Провела руками по его плечам.

— Повернись, — сказала она снова.

Он повернулся.

Она смотрела на его грудь. Молодую, без шрамов, с редкими волосками.

— Ты красивый, — сказала она.

— Я урод.

— Ты красивый. Потому что ты мой.

Она прижалась к нему. Грудью к груди. Животом к животу. Она чувствовала, как он напряжён. Как дрожит.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Холодно.

— Врёшь.

— Да. — Он обнял её. — Дрожу.

— Чего боишься?

— Что ты уйдёшь.

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она взяла его за руку. Опустила вниз. К своему животу. Ниже.

— Чувствуешь? — спросила она.

— Да.

— Что?

— Жар.

— Это ты.

— Что сделал?

— Зажёг.

Она намылила его член. Медленно. Мочалка скользила по стволу, по головке, по яйцам.

— Ты хочешь? — спросила она.

— Да.

— Скажи.

— Я хочу тебя, Виолетта.

— Что именно?

— Войти в тебя.

Она убрала мочалку. Прижалась спиной к стене. Раздвинула ноги.

— Входи, — сказала она.

Он вошёл.

Резко. Глубоко.

Она вскрикнула.

— Тише, — сказал он.

— Не могу.

— Можешь.

Он начал двигаться. Быстро. Ритмично.

Стена вибрировала от каждого толчка.

Она вцепилась в его плечи. Ногтями.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Она кончила. Громко. Отчаянно.

Он не остановился.

— Ещё, — потребовал он.

— Не могу.

— Можешь.

Она кончила снова.

Он — следом.

Упал на неё, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Врёшь.

— Да. — Она обняла его. — В порядке.

Он выключил воду. Вытер её. Вытер себя.

Они вышли из душа. В комнате было светло — солнце уже поднялось высоко, заливало всё золотым светом.

Виолетта подошла к окну. Отодвинула штору.

— Хороший день, — сказала она.

— Обычный.

— Для тебя — может быть. Для меня — первый.

— В каком смысле?

— Я не просыпалась в этом доме. С тобой.

Он подошёл к ней. Встал сзади. Обнял.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она откинула голову ему на плечо. — Нравится.

— Что именно?

— Твои руки.

— Они холодные.

— Тёплые.

Она повернулась к нему. Посмотрела в глаза.

— Ты не устал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он провёл рукой по её спине. — Устал. Но не от тебя.

— А от чего?