Книга Мальчик, страница 78 – Лера Титова

— Завтра нас выписывают, — сказала она.

— Знаю.

— Ты волнуешься?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он взял её за руку. — Волнуюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь.

— С чем?

— Быть отцом.

— Справишься.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я буду рядом.

Он смотрел на неё.

— Ты права, — сказал он.

— Всегда права.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она улыбнулась.

— Пойдём спать, — сказала она.

— Пойдём.

Они легли.

Микеле обнял Виолетту. Не говорил ничего. Просто держал.

Она закрыла глаза.

Он смотрел в потолок.

Слушал, как дышит сын.

Считал вдохи.

Не для того, чтобы заснуть. Чтобы запомнить.

Каждый. Один за другим.

Потом встал. Подошёл к кювете.

Посмотрел на Антонио.

Маленький. Красный. Сморщенный. Самый красивый человек на свете.

— Я научу тебя всему, что умею сам, — сказал он тихо. — А чего не умею — научусь вместе с тобой.

Мальчик вздохнул во сне. Сжал кулачок.

Микеле улыбнулся.

Вернулся в кровать.

Лёг.

Закрыл глаза.

Церковь Сан-Доменико была полна.

Не гостями — семьёй. Только свои. Дон в первом ряду. Доменико с Терезой и Маттео. Лука с Сарой и Элеонорой. Винченцо с Аей и Марией. Антонио с Линой и Марко. Джульетта командовала хором — кто где стоит, кто свечи держит, кто ребёнка принимает.

Микеле стоял у алтаря, держал на руках Антонио. Мальчик был в белом костюмчике — Джульетта выбрала, Джульетта купила, Джульетта настояла.

Виолетта стояла рядом. Бледная, уставшая, счастливая.

— Ты волнуешься? — спросил Микеле.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. — Волнуюсь.

— Чего?

— Что он заплачет.

— Заплачет.

— Это плохо.

— Это нормально. Все дети плачут.

— На крестинах?

— Особенно на крестинах.

Она усмехнулась.

— Ты прав, — сказала она.

— Всегда прав.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Священник начал службу.

Латынь. Кадило. Ладан.

Антонио вертел головой, смотрел по сторонам, хмурился. Потом открыл рот.

— Сейчас заплачет, — прошептал Микеле.

Антонио закричал.

На всю церковь.

— Тише, — сказал Микеле.

Антонио не слушал.

— Тише.

Антонио закричал громче.

Виолетта взяла его на руки. Прижала к груди. Покачала.

Антонио замолчал.

— Он тебя слушается, — сказал Микеле.

— Он меня слышит.

— Это одно и то же?

— Нет. Слышит — значит, знает голос. Слушается — значит, уважает.

— А что он делает?

— Пока — слушает.

Священник улыбнулся. Помазал мальчика маслом.

— Антонио Корлеоне, — сказал он. — Крещается во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Антонио чихнул.

Все засмеялись.

После церемонии все поехали в особняк.

Банкет был в саду. Столы ломились от еды и вина. Дети бегали по траве. Женщины помогали Джульетте. Мужчины курили.

Дон сидел в кресле, держал на руках Антонио. Мальчик смотрел на него, не моргая.

— Он не боится тебя, — сказал Микеле.

— Я не страшный.

— Вы страшный.

— Для врагов.

— А для внуков?

— Для внуков — дедушка.

Дон улыбнулся. Поцеловал мальчика в лоб.

— Ты будешь сильным, — сказал он. — Как твой отец. Как твои дяди. Как твоя мать.

— И как вы, — добавил Микеле.

— Как я.

Антонио улыбнулся.

Дон засмеялся.

Маттео подбежал к деду.

— Дедушка, — сказал он. — А я могу подержать Антонио?

— Нет.

— Почему?

— Ты уронишь.

— Не уроню.

— Уронишь.

— Обещаю, что не уроню.

Дон посмотрел на него. Потом на Микеле.

— Твой сын, — сказал он. — Решай.

Микеле взял Антонио. Опустился на корточки. Положил мальчика на руки Маттео.