Книга Мальчик, страница 79 – Лера Титова

— Держи крепко, — сказал он.

— Держу.

— Голову поддерживай.

— Поддерживаю.

Антонио смотрел на Маттео. Не плакал. Не улыбался. Просто смотрел.

— Он меня не боится, — сказал Маттео.

— Ты не страшный.

— Я знаю.

Маттео улыбнулся.

Тереза вытерла слезу.

— Ты плачешь? — спросил Доменико.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она улыбнулась. — Но это хорошие слёзы.

— Бывают?

— Бывают.

Доменико обнял её.

Вечером, когда гости разошлись, Микеле и Виолетта стояли на террасе.

Антонио спал в коляске рядом.

— Ты счастлив? — спросила Виолетта.

— Да.

— Правда?

— Правда.

— Даже после того, как Маттео чуть не уронил его?

— Не чуть не уронил. Не уронил.

— Но было страшно.

— Было.

— Ты боялся?

— Очень.

— А теперь?

— Теперь — нет.

— Почему?

— Потому что всё обошлось.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она поцеловала его.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу лечь.

— Устала?

— Да.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём.

В комнате она легла на кровать. Он сел рядом.

— Спой мне, — сказала она.

— Я не умею петь.

— Спой.

Он запел. Тихо. Старую сицилийскую песню, которую пела ему мать.

Виолетта слушала. Смотрела в потолок.

Антонио заплакал в соседней комнате.

Микеле замолчал.

— Иди к нему, — сказала Виолетта.

— Ты не против?

— Иди.

Он встал. Вышел.

Вернулся через минуту. С Антонио на руках.

— Он успокоился, — сказал Микеле.

— Как?

— Увидел меня.

— И что?

— Улыбнулся.

— Это газы.

— Это любовь.

— Газы.

— Любовь.

— Спорим?

— Не сейчас.

Он лёг на кровать. Положил Антонио между ними.

— Теперь мы втроём, — сказала Виолетта.

— Навсегда? — спросил Микеле.

— Навсегда.

Он обнял её. И сына.

— Я люблю вас, — сказал он.

— Мы знаем.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она закрыла глаза.

Антонио закрыл глаза.

Микеле смотрел на них.

На свою семью.

Улыбнулся.

Закрыл глаза.

Прошёл год.

Антонио сделал первые шаги. Неуверенно, широко расставляя ноги, хватаясь за стены и мебель. Но сам. Без помощи. Микеле смотрел на него и не мог поверить, что этот маленький человечек — его сын.

Виолетта стояла рядом, улыбалась.

— Он похож на тебя, — сказала она.

— На тебя.

— На нас.

— На Корлеоне.

Антонио упал. Посидел на полу. Посмотрел на родителей. Встал. Пошёл дальше.

— Он упрямый, — сказал Микеле.

— Как ты.

— Как ты.

— Как мы.

Антонио дошёл до стены. Остановился. Повернулся. Улыбнулся.

— Он улыбается, — сказала Виолетта.

— Это газы.

— Это гордость.

— Газы.

— Гордость.

— Спорим?

— Не сейчас.

Микеле подошёл к сыну. Взял на руки.

— Ты молодец, — сказал он.

Антонио похлопал его по щеке.

— Спасибо, — сказал Микеле.

Антонио улыбнулся.

Виолетта подошла. Обняла их обоих.

— Я люблю вас, — сказала она.

— Мы знаем.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она поцеловала его.

Антонио похлопал её по щеке.

— И тебя люблю, — сказала она.

Антонио улыбнулся.

Вечером вся семья собралась на ужин.

Дон во главе стола. Доменико справа. Лука слева. Винченцо напротив. Антонио рядом с Линой. Микеле — с Виолеттой. Джульетта командовала подачей. Дети сидели на своих местах.

— За Антонио, — сказал дон.

— За Антонио, — повторили все.

Выпили. Молча.

— Микеле, — сказал дон.

— Да, отец?

— Ты сделал меня счастливым.

— Это сделала она, — ответил Микеле, глядя на Виолетту.