Книга Чужой бумеранг, страница 82 – Татьяна Холодцова

Обалдевшая Лена сидела съежившись на стуле. Слова Кира словно ножом вспарывали ее тщательно выстроенную защиту. Все ее доводы, все тщательно подобранные слова и аргументы, казавшиеся ей такими правильными и такими логичными, всё рушилось… Лена не выносила крик в свой адрес. На нее всегда орали, мать, брат, муж… но крик Кира был другим, он не пугал ее, он ее оживлял. Пытаясь что-то возразить, она прошептала:

— Кир, я… я не… – всё начало рассыпаться. Сначала сдалась одинокая прядь, ее строгого хвоста. Выскользнув у виска, она беспомощно упала на щеку. Потом дрогнули губы. А затем она подняла на него глаза – и в них было столько неподдельного ужаса и тоски от собственной лжи, что вся ее «броня» мгновенно рассыпалась в прах.

— Возраст… – Кир горько усмехнулся. Резким движением он подошел, присел перед ней на корточки, поправил прядь ей за ухо, взял ее руки в свои. – Ты видишь мои глаза, когда я смотрю на тебя? Чувствуешь, как бьется мое сердце? Я думал, ты это чувствуешь… Мне нужна та женщина, которая была здесь ночью! Которая хочет меня так же безумно, как я ее! И эта женщина – ты! Черт бы тебя побрал! – прорычал он, вскакивая.

Он еще долго в бешенстве что-то орал, размахивая руками. Лена жалко попискивала в ответ, глядя на него широко раскрытыми глазами. В них боролись страх, недоверие и… надежда. Роль взрослой, назидательной дамы слетела с нее, как старая шкура. Осталась только испуганная, но, вместе с тем, глубоко счастливая девчонка, которая видела перед собой не просто красивого мужчину, а своего мужчину. Его гнев, его крик – всё это было для нее высшим подтверждением его чувств. Подтверждением того, что она ему небезразлична.

Монашеская юбка валялась на полу, водолазка улетела куда-то к печке, вместе с джинсами Кирилла…

Они лежали в обнимку, уставшие и счастливые.

— Что, не спасла тебя твоя ряса? И аргументы кончились… Как же так, Елена Михайловна? Призовите на помощь волю, логику! Давайте еще поспорим… пару раз. – улыбнулся Кир и поцеловал Лену в макушку.

— Кир, ты негодяй… ну как ты мог? Ведь я так старалась, готовилась, настраивалась, а ты… – Лена закрыла глаза и уткнулась носом в его грудь. – Ну ведь это правда – неправильно… У меня просто нет слов!

— Возьми словарь, – Кир приподнял голову и пристально посмотрел на Лену, – Елена Михайловна, сдается мне, что вы хотите еще один раунд объяснений и доказательств? Я не против, – и он скользнул рукой под одеяло.

Лена взвизгнула от неожиданности.

— Кир, дурак, что ты делаешь? – она засмеялась. – Перестань, ну давай уже поговорим!

— Ну давай… только говорить буду я! Слушай: я уже сказал, что на всю ту чушь, которую ты так самозабвенно заучивала, мне плевать. Тяжкой ноши в виде престарелого сельского врача в твоем лице я не боюсь. Давай не будем ничего усложнять, а? Тебе хорошо со мной?

— Очень!

— И мне очень хорошо… Давай не будем загадывать наперед. Знаешь, что я понял после того, как… оказался здесь? То, что всё еще впереди – приятная иллюзия. Всё может кончиться в один миг, и именно тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Март пришел незаметно – холодный, ветреный, не в меру снежный. Даже подходя к своему концу, он упорно держал зиму хрустящим под ногами снегом, но уже не легким и пушистым, а жестким, зернистым, как крупная соль.