Книга После развода. Второй женой не стану!, страница 18 – Панна Мэра

Я иду к комнате Али.

Надеюсь, она уже успокоилась и взяла себя в руки.

Шаги гулко отдаются в голове.

Надо с ней поговорить.

Надо расставить всё по местам.

Вчера она была слишком эмоциональна. Но это можно исправить. Женщина должна остыть, подумать, принять разумное решение.

Я спрошу её, одумалась ли она.

Приняла ли моё предложение.

Со временем она поймёт, что я не отказываюсь от неё. Я сохраняю семью. Даю ей статус, безопасность, будущее.

Я уже представляю, как буду приезжать к ней и малышу на выходные.

Как сын будет расти под моим контролем.

Как всё устроится.

Рука ложится на ручку двери.

Привычное движение, отточенное годами. Я уже готов толкнуть её и увидеть Алю. Пусть взбалмошную, пусть не покорную, но всё ещё мою. В моем доме. В моей власти.

Я дёргаю ручку. Дверь поддаётся слишком легко, что я даже слегка теряю равновесие от неожиданности.

Открыта!

Дверь оказывается открыта!

Внутри мгновенно что-то сжимается.

Я толкаю её плечом и захожу.

Комната встречает меня тишиной.

Не той утренней тишиной, когда человек просто спит.

А пустотой.

Кровать смята, одеяло сброшено на пол. Подушка лежит на краю, будто её отбросили в спешке. На покрывале складки, следы торопливых движений.

Я делаю шаг вперёд.

В воздухе ещё держится слабый запах её шампуня.

Шкаф открыт настежь.

Плечики раскачиваются, тихо постукивая друг о друга.

Несколько вешалок пусты.

Мой взгляд цепляется за тумбочку. Нет косметички. Нет её маленькой расчески. Нет ничего, чем она обычно пользовалась в этом доме!

На секунду в голове вспыхивает абсурдная мысль: сейчас она выйдет из ванной. Сейчас я услышу шум воды. Сейчас она появится в дверях, опустив глаза.

Но тишина остаётся неподвижной.

Тяжёлой и настоящей.

Я медленно прохожу к окну. Шторы приоткрыты. За стеклом сереет утро. Мир продолжает жить, будто ничего не произошло.

Будто женщина, которая носит моего ребенка, только что не исчезла из этого дома.

Моя ладонь ложится на спинку стула.

Дерево скрипит под пальцами. Челюсть сжимается так сильно, что ноют зубы.

Перед глазами вспыхивает вчерашний вечер: её крик, слёзы, дрожащие руки на животе.

И взгляд.

Не сломленный.

Дерзкий. Решительный.

Я медленно выдыхаю через нос.

Дом вокруг остаётся тихим, но внутри меня поднимается глухой гул, будто где-то глубоко начинает вращаться тяжёлый механизм.

Я найду ее!

Найду и заставлю вернуться!

Аля

Я сижу на заднем сиденье такси и смотрю в окно, за которым медленно тянется чужая, огромная Москва.

Я здесь.

Правда здесь.

Самолёт, пересадка, ещё один рейс. Все было как в тумане. В аэропорту я боялась оглядываться. Казалось, вот-вот услышу за спиной знакомый голос. Или увижу людей Абсалама. Он ведь может всё. Почти всё.

Первую ночь я вообще провела на вокзале. Сидела на жёсткой лавке, прижимая к себе сумку, в которой поместилась вся моя жизнь. Паспорт. Деньги Фатимы. Пара платьев и результаты обследований с медицинской картой. Всё, что может мне пригодиться первое время.

Все это время я почти не спала. Вздрагивала от каждого шага.

На вторую ночь хватило денег на койку в хостеле. Узкая кровать, тонкое одеяло и соседи, которые косились на мой живот и опухшие от слёз глаза. Никто ничего не спрашивал. И это было даже к лучшему, потому что я прекрасно понимала, что своими ответами могу только навредить себе.