Книга Да, мой босс, страница 170 – Виктория Победа

У меня его признание невольно вызывает смех. Я честно пытаюсь сдержаться, но с треском проваливаюсь.

— Смешно тебе, да? — шипит угрожающие. — А мне вот нихрена не смешно было.

— Ты серьезно? Богомолов? — я всеми силами пытаюсь не рассмеяться в голосы. — Нет, я все могу понять, но не к Владимиру Степановичу же ревновать.

— К нему особенно.

— Да почему особенно-то?

— Потому что стоит ему только пальцами щелкнуть и любая…

— Любая, значит?

— Б*яяя, — тянет, зажмурившись и пальцами сжав переносицу, — Маш, я не то…

— Смолин, просто закрой рот, у тебя им хорошо только орать и целоваться получается, первое оставим на потом.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я, отбросив все сомнения и доводы, почему этого делать не стоит, расстегиваю верхние пуговицы на своей блузке и стягиваю вещицу через голову, наблюдая с почти садистким удовольствием, как меняется выражение лица напротив.

— Маша…

— Не надо сейчас ничего говорить, ладно? Просто отнеси меня в спальню.

— Маш, ну что ты со мной творишь, а?

Опустив меня на кровать и избавив от брюк, Смолин, удерживая вес на руках, нависает сверху, всматривается в мое лицо, скользит по нему своим фирменным, сканирующим взглядом, будто пытаясь найти хоть намек на сомнение, повод остановиться.

А я не хочу, чтобы он останавливался. Просто не хочу. Я сейчас вообще ни о чем не хочу думать. И о том, что будет дальше, — тоже.

И пока у меня самой эти сомнения не появились, я просто обхватываю руками его шею, приподнимаюсь и тянусь к его губам.

Его выдержки хватает секунды на три, а потом он со стоном набрасывается на меня с поцелуем, так невыносимо жадно и горячо, что у меня внутри сразу все сжимается и плавится. Пальцами находит застежку на лифе и так ловко с ней справляется, что у меня против воли закрадывается мысль, сколько, должно быть, таких застежек он уже расстегивал.

Жгучая ревность мгновенно выплескивается в кровь, и я, сама того не желая, кусаю его за нижнюю губу, одновременно впиваясь ногтями в голые плечи.

— Ты чего? — тотчас же среагировав, он тут же отстраняется, неправильно поняв мой порыв.

Я и сама-то его не очень понимаю. Просто одна только мысль о том, что он с другой, приводит меня в какое-то неконтролируемое бешенство. Глупое, совершенно неуместное, но отчаянно бурлящее внутри.

— Передумала?

В ответ я только молча качаю головой.

— Что не так, Маш? — спрашивает, потирая пострадавшую губу.

— Просто подумала, как ловко ты справился с застежкой, представить страшно, сколько…

Он не дает мне договорить, снова наваливается сверху, утыкается носом мне в шею, обжигая кожу дыханием, и начинает откровенно ржать. Глухо, хрипло, и немного щекотно.

— Ведьмочка, ты меня с ума сведешь, — произносит шепотом.

— Что? Как будто это неправда, — я понимаю, насколько по-идиотски сейчас звучат мои претензии, учитывая момент, но ничего не могу с собой поделать.

— Маш, мне тридцать семь, я не девственник.

— В отличие от меня? — я и сама не знаю, зачем это говорю.

Нервное просто.

В конце концов у меня как-никак намечается первый раз и мне простительно.

Правда, мгновенно слетевшая с лица Смолина улыбка, заставляет меня тут же напрячься.

Он сначала сводит хмурится, внимательно меня разглядывая, а потом, словно удивившись, вскидывает брови и смотрит на меня так, будто впервые видит.