Книга Да, мой босс, страница 171 – Виктория Победа

— Что? — не выдерживаю этот его взгляд.

— В отличие от тебя? — уточняет зачем-то, потом закрывает глаза, делает медленный вдох и внезапно откатывается в сторону, завалившись спиной на матрац и закрыв лицо руками. — П*здец, я дебил, — произносит тише.

И до меня только спустя несколько секунд доходит смысл.

— То есть до этой секунды ты думал, что я уже не девственница? — сажусь, поджав ноги.

Он снова вздыхает, отнимает руки от лица, приподнимается, глядя на меня.

— Думал, — сама отвечаю на свой вопрос, — и где, интересно, я должна была ее потерять, если большую часть времени я провожу с тобой, у меня личной жизни как бы и нет, — тараторю, возмущенно взмахивая руками.

— Маш, ну как я по-твоему должен был это понять? Тебе двадцать два года, ты молодая, красивая, и Соколов твой…

— Да сколько можно говорить, что он не мой! — меня просто распирает от возмущения.

Он вообще нормальный?

— Никто, кроме тебя на мою честь до сих пор не посягал, но раз моя девственность такая непреодолимая проблема, я, пожалуй, пойду.

Я правда собираюсь встать, но меня очень быстро укладывают обратно и я снова оказываюсь прижатой к кровати.

— Кто сказал, что проблема? — ухмыляется, отчего-то до ужаса довольный.

— Ну не знаю, я вот читала однажды, что мужчинам не очень-то хочется возиться с девственницами, — закатываю глаза.

— Читала она, и что ты еще читала?

— Много чего, может, и не только читала, но и смотрела, — когда-нибудь настанет день и я перестану нести чушь.

— Смотрела еще значит, — оскалившись, он наклоняется к моему лицу, целует, и я практически сразу теряю способностью мыслить.

Возбуждение разгорается новой, нечеловеческой силой, выплескивается в кровь, прокатывается по телу и я едва сдерживаю рвущийся из груди стон.

Невольно вздрагиваю и подсознательно свожу бедра, когда горячая ладонь, скользнув по животу, забирается под кромку промокших насквозь трусиков. На меня неожиданно накатывает запоздалое чувство стыда.

— Не надо, солнышко, не напрягайся, — он тут же улавливает мою реакцию, губами скользит вниз по подбородку к шее, оставляет на ней короткий поцелуй.

— Я…

— Тсс…

Останавливает меня, убирает руку, и прежде чем я успеваю хоть что-то сообразить, нависает надо мной, уперевшись ладонями в матраца, губами касается груди. Эта осторожная и в то же время откровенная ласка, заставляет меня резко выгнуться и простонать что-то неразборчивое.

— Ведьмочка моя красивая, — сквозь шум в ушах доносятся тихий шепот Смолина.

Я невольно прикрываю глаза, чувствуя, как он спускается ниже, оставляя дорожку поцелуев на животе, ладонью накрывает грудь, сжимает, а до меня вдруг доходит, что он собирается делать.

К лицу тут же приливает кровь, щеки горят от смущения и предвкушения.

Мамочки, он же уже… Он же уже меня…

Приподнявшись на локтях, с трудом разомкнув потяжелевшие веки, я словно через плотную призму наблюдаю, как, неторопливо стянув с меня остатки белья, Смолин по-хозяйски разводит мои бедра и устраивается между ними.

Первое же прикосновение его языка выбивает воздух у меня из груди, вынуждая прогнуться, издав сдавленный протяжный стон. Меня словно током насквозь прошивает, так остро, обжигающе и невероятно сладко.

Пальцами сжав простыню до треска и выгнувшись в пояснице, сгорая одновременно от смущения и совершенно нереального удовольствия, я, сама того не осознавая, двигаюсь навстречу.