Книга Танец с огнем, страница 123 – Весела Костадинова

Алексей молча кивнул.

В общем-то в этом Дана даже не сомневалась.

Поднимаясь в лифте в приемную «Кубань Агро» Дана невольно глубоко вздохнула — это было испытание для нее, не для Марата. Марат уже давным-давно поднаторел давать интервью, в т. ч. и отвечать на неудобные вопросы. Для нее же это будет тестом. На выдержку, на умение контролировать себя и эмоции, на понимание, что изменилось в ее отношении к бывшему мужу.

Она ненавидела его всем сердцем, порой ей казалось, что ненавидеть больше уже невозможно. Ненавидела его роскошную жизнь, его перспективы, его точный ум. Он был сволочью, расчетливым эгоистом, но еще сильнее ее вымораживало то, что он никогда, никогда ее не любил. Способен ли такой как он хоть на какие-то чувства? Три-четыре года назад она бы сказала — да, зная, как он вывел из-под удара Надежду. Но сейчас… он переступал и через мать своего ребенка, как переступил когда-то через нее.

Надя пила. Это знали все от охраны до последнего сотрудника компании. Надя закатила Марату истерику прямо в офисе, судя по всему слухи о помолвке долетели и до нее. Приехала пьяная несколько дней назад, ввалилась в приемную, кричала на весь этаж, что он «убил ее жизнь», что «она отдала ему все». Охрана ее выводила, она вырывалась, разбила стеклянную дверь кабинета, порезала руку. Видео с камер потом утекло в сеть — короткий ролик на 47 секунд, который PR служба Марата тщательно вычищала из интернета. Дана ролик видела, но жалости к Наде не испытала, ни на единую секунду. Только подумала, что будет с этой женщиной сейчас?

Тихо пискнул лифт, раскрывая перед ней двери в святая святых Лодыгина. Она прошла по длинному коридору, отмечая про себя кабинета заместителей Марата, фиксируя тех кого давно знала и тех, кто был нанят уже после нее. Но ни у одного кабинета не замешкалась даже на секунду, только у дверей приемной.

Было немного странно зайти в чужое пространство, зная его достаточно хорошо. Марат не изменял привычкам, те же бежевые тона, та же любовь к сдержанному, но роскошному стилю. Так же два стола: один для помощницы — Берты, второй для секретаря — молодой, светловолосой девушки со стильной прической и серьезным взглядом.

Берты не было в приемной, а вот секретарь тут же поднялась.

— Алена Хмельницкая, — представилась женщина, дежурно улыбнувшись девушке и выдерживая ее внимательный взгляд. — У меня назначено на три часа.

— Добрый день, — спокойный, деловой голос, — Марат Рустамович просил передать, что задержится на десять минут, Алена Богдановна. Чай? Кофе?

— Кофе, — кивнула Дана, рассматривая фотографии на стенах — и любимому хобби Марат не изменил. Была на стене даже работа Дмитрия Маркова — ее Дана узнала сразу по характерному стилю — минимализм и отстраненность, момент, застывший в вечности, контраст, пойманный с совершенной точностью глаза художника.

— Вам черный? — услышала она голос секретаря.

— Да, — про любимый латте с мятным сиропом лучше забыть, — и без сахара.

Ее глаза снова обратились к фотографиям. Чуть дальше Маркова висело еще одно фото — старый кот с одним глазом, ободранный, с язвами, на фоне потрясающей красоты заката. Пойманный то ли на заборе, то ли на сарае. Старый. Доживающий последние дни. Тощий. Грязный. А в янтарных глазах — отблески садящегося солнца. Невероятная фотография, вызвавшая острую, сосущую тоску в груди.