Книга Танец с огнем, страница 136 – Весела Костадинова

Дана внимательно посмотрела в усталые глаза мужчины и кивнула.

— Я поняла, Валерий Александрович. Я посетила два ПНИ до вас и…. понимаю о чем вы говорите. Ваши коллеги сказали мне примерно тоже самое, только до них вот спонсоры еще не дошли. И я не стану подвергать сомнению этот проект, напротив, сделаю все, что в моих силах, чтобы улучшить ситуацию.

Лукьянов вздохнул и поднялся с кресла, затушив сигарету.

— Пойдемте, покажу вам… это место. И расскажу про работу со спонсорами.

Они шли по длинным коридорам, освещенным яркими лампами — и это отличие от других ПНИ сразу ударило в глаза. Стали заметны и другие — свежий ремонт, чистые стены. Запах еды все так же резал нос, но в отличие от тех мест где Дана побывала раньше он был все-таки приятней. Полы — линолеум новый, без дыр и волн, местами даже с антискользящим покрытием. Двери в палаты и кабинеты — пластиковые, с нормальными ручками, а не старые деревянные, которые скрипели и цеплялись за косяки. По пути им встретилась группа из четырех человек — трое мужчин и женщина средних лет, — они шли медленно, держась за поручни, но без той апатии, которую Дана привыкла видеть: один даже улыбнулся ей уголком рта, другой тихо сказал что-то сопровождающему. Не восторг, но и не полная пустота в глазах.

Лукьянов не солгал — проект приносил пользу даже в таком усеченном виде. ГЧП здесь не превратило интернат в пятизвездочный отель, но дало возможность дышать чуть свободнее: частный партнер — крупная компания с инвестиционным фондом — вложил средства именно туда, где государство традиционно скупилось — в видимые улучшения, которые можно показать на отчетах и фото.

— Видите? — тихо сказал Лукьянов, когда они свернули к лестнице на второй этаж. — Не рай. Но уже не та клетка, в которой люди просто существуют.

Они зашли в большую палату на 10 мест, которая, однако, пустовала. Все койки аккуратно заправлены, подушки взбиты, тумбочки пустые — кроме одной. На ней сидела опустив голову молодая женщина. Остриженные волосы, тонкие черты ничего не выражающего лица.

Лукьянов внезапно запнулся, а после, крепко взял Дану за локоть и поторопил к выходу.

— Идемте, — он почти вытолкнул ту из палаты.

— Валерий Александрович, что случилось? — Дана не выдала себя ни голосом, ни жестом. — Я что-то не так…

— Дело не в вас, — сухо ответил он, подав губы. Остановился и посмотрел на нее долгим взглядом. — Эта женщина….

— Она опасна? — в лоб спросила Дана.

— Нет… — по затвердевшим скулам стало понятно, что он не доволен, и кто-то из персонала получит свое. — Она — новенькая. И не должна быть здесь.

— Красивая… — задумчиво вздохнула Дана, выглядывая на нее из-за его плеча. В голосе проскользнула невольная грусть и жалость. — Такая…. Красивая… неужели.

— У нее… — он сглотнул и тоже посмотрел на пациентку, — параноидальная шизофрения. Отягощенная алкоголизмом… и… простите…

— Я понимаю, — покачала головой Дана. — Понимаю, что вы не должны мне этого говорить. Давайте сделаем вид, что я ничего не видела.

Лукьянов с облегчением выдохнул, не отводя глаз от женщины. Та по-прежнему сидела на кровати, не реагируя на внешний мир.

— Очень красивая, — вздохнул он. — Иногда к нам и такие попадают. Но не в таком состоянии. Она отказывалась от еды и воды, а сейчас…. — он понизил голос, — считает себя… собакой.