Книга Танец с огнем, страница 50 – Весела Костадинова

Захотелось ударить, отнять силой, она мысленно ругалась и на себя и на него, но ничего не сделала.

Он вздохнул, снял очки и посмотрел на нее.

— Разменять талант на дерьмо…. Дана… это надо было постараться, — и вернул ей лист, разворачиваясь и уходя обратно в кабинет.

Кровь бросилась в виски так сильно, что женщина, не выдержав, громко заматерилась.

После этого сожгла рассказ и не писала несколько недель.

А если и писала, то украдкой, в ванной, закрываясь, включая воду и четко отсчитывая десять минут. Пряча исписанные листы под ванной, в самом углу. Не хронику своего плена, а то, что у нее еще оставалось своего — сказки, которые когда-то придумывали они с мамой, сажая так нелюбимую ей рассаду на солнечном подоконнике. Сказки, которые она когда-то мечтала сохранить и читать своим детям. Они точно отпечатались у нее в памяти, ложась на листы бумаги ровными строчками. Перенося ее из ужаса повседневности в сказочные, далекие миры, неподвластные жестокости жизни.

Незаметно пролетел и декабрь.

Накануне Нового года Яров уехал из города. Просто взял и уехал, Дана все 31 декабря пробродила по второму этажу, вслушиваясь в звуки снизу, но ничего не услышала. Не приехал ни днем, ни вечером. И женщина даже не знала, что происходит.

До срока вступления ее в наследство оставались считанные дни. Что будет дальше — она не имела ни малейшего понятия. Когда Ангелина принесла ей праздничный ужин и бокал шампанского — едва не разревелась — это казалось горькой насмешкой над жизнью. Залпом выпила алкоголь, чтобы хоть немного на сердце стало теплее, но это не помогло. Разве что разболелась голова.

Она лежала в кровати, слушала праздничный эфир «Нашего радио» и позволила себе тихо плакать в подушку.

Он вошел так же неслышно как обычно. Не включая света сел на ее постель, положив руку на плечо. Повернул на спину и вытер ее слезы губами, выпил их, касаясь поцелуями мокрых глаз. Встал и ушел, оставляя после себя только едва заметное тепло.

Дана не могла в это поверить. Не тронул. Не лег рядом. Просто ушел.

Приподнялась на локтях, вслушиваясь в глубокий голос Кипелова и тишину дома.

На столе что-то стояло.

Не одеваясь она спустилась босыми ногами на пол и подошла к столу, обнаруживая на нем подарочный пакет. Не удержалась, открыла, выкладывая содержимое на стол.

Большой, удобный блокнот в твердой обложке с золотым покрытием — не дешевый ежедневник, а настоящий, с плотной кремовой бумагой, которая приятно шуршала под пальцами. И футляр — узкий, бархатный, темно-синий. Внутри — ручка с золотым пером и ярко-фиолетовым камнем в огранке на колпачке.

Больше ничего.

* российский журналист и политический обозреватель, признанный "иностранным агентом"

** песня В.Кипелова "На грани"

2012 г.

Анатолий громко хмыкнул на ее слова, посмотрев исподлобья, насмешливо.

— Ты-то может и не хочешь, Данка, вопрос не в тебе, а в том, оставят ли тебя в покое, — длинные, красивые пальцы быстро нарезали овощи для салата и побросали их в глубокую тарелку. Закончив, Лоскутов молча подвинул тарелку к себе, положил себе внушительную порцию мяса и овощей, потом небрежно пододвинул вторую тарелку к Дане. Сам сел напротив, широко расставив локти, будто занимая все пространство кухонного стола.