Книга Океан для троих, страница 59 – Реджи Минт

Перед Дороти умирала когда-то прекрасная “Лючия” — краса и гордость флота Его Величества. Нареченная в честь наследницы и заложенная на верфях четыре года назад — как раз в день рождения принцессы.

О том, чтобы перепрыгнуть на ее скользкие борта, речи не шло — от легкого прикосновения пальцев на бушприте остались вмятины, точно вместо дерева корабль состоял из глины. Да и на ощупь эта масса была холодной, куда холоднее, чем положено быть в таком тумане.

Предчувствуя недоброе, Дороти развернулась и пошла к правому борту, оставляя “Лючию” позади.

Стоило ей шагнуть, звуки, которые раньше запаздывали и искажались, теперь вовсе точно сошли с ума: несколько раз отчетливо плеснуло, точно приливной волной, потом раздался резкий сигнал боцманской дудки — и сразу за этим лязг стали, словно команда шл на абордаж.

Дороти застыла, не смея обернуться, потому что верила своим глазам — корабль мертв и все, кто были на его борту, тоже. Однако и не верить собственным ушам было сложно — звуки схватки подкупали достоверностью. В конце концов она пошла на сделку с собственным разумом — нарочито громко прокашлялась… И поняла, что снова себя не слышит.

Обернулась — мертвая “Лючия” все так же стояла у правого борта. Но невидимый бой шел — от носа, смещаясь к корме. Потом грохнули пушки — как раз те, которые устанавливали против вероломного корсарского нападения. Потом еще раз дали залп, голодным волком взвыл ветер, рванул с треском ткань — скорее всего паруса, — и люди закричали, все разом, точно рехнувшись в один момент от ужаса. А потом звуки как отрезало. Мгновения стояла тишина, и только тогда Дороти услышала свой собственный кашель.

Вот как.

Кто-то в расчете на испуг или на что-то еще поведал ей о последних секундах “Лючии”. Кто бы это ни был — он точно просчитался. Вид гибнущего, гниющего корабля вызвал не омерзение, а острую и чистую жалость, которая быстро замещалась яростью. Дороти очень хотела увидеть ту пакость, которая сотворила такое с кораблем и его командой. И будьте уверены, пусть это будет даже сам Хозяин Мертвых — ему не поздоровится.

Впрочем, не факт, что слышала она именно “Лючию”. Уже не останавливаясь, Дороти прошла к правому борту. Второй корабль стоял там, отставая от “Свободы” на полкорпуса.

Дороти пожалела, что бренди остался в каюте — сейчас острый вкус помог бы хорошенько прочистить мозги.

От вида второго корабля стало почему-то еще хуже. И куда тревожнее.

“Стерегущий” ничуть не изменился. Темное дерево на бортах, геральдические львы на носу, с позолотой, с двух сторон, отвратно замотанные лини и дурно закрепленный такелаж — впрочем, на “Стерегущем” команда была так себе, часть пошли на него за долги, а другие попались вербовщику. Поэтому судно так редко покидало прибрежные воды, в основном отпугивая чужаков от Йотингтона, но не выходя в открытое море.

“Стерегущий” казался покинутым только что — незакрепленный штурвал стоял курсом на вест и тихо подрагивал, паруса, потерявшие ветер, грязнее с тех пор не стали, рядом с фок-мачтой валялся брошенный кем-то ярко-алый платок, а рядом стояла кружка и лежали разложенные на тряпице хлеб и солонина. Точно моряки собирались перекусить, но наспех, не смея оторваться от работы.

“Стерегущий” был в полном, абсолютном порядке, за исключением одного — команды на борту не было. Спуск в трюм, обычно прикрытый решеткой, был распахнут. Двери в каюту капитана и офицерскую столовую тоже стояли настежь открытыми. За ними было темно. И тихо.