Книга Океан для троих, страница 56 – Реджи Минт

— Кто забрал?

— Сирены, — сказал Саммерс. — Не спрашивай, кэптен никогда не говорил о том, какие они, опасны ли и что просят за проход…

— Опасны. “Лючия” так и не вышла из этих скал. На ней было триста человек команды.

— Откуда тебе знать, командор? Может, и вышла. С одним человеком на борту, — Саммерс еще раз тяжело вздохнул и ушел, оставив Дороти гадать о будущем.

И вспоминать прошлое. Потому что перед глазами стоял улыбающийся Доран — такой, каким она проводила его в последний рейс — сияющий, в новой форме, которая еще даже не замялась на рукавах. Такой бесконечно счастливый, что сердце замирало. Как он тогда шутил, что вернется с сундуком золота и вместо того, чтобы, как ожидала его маменька, жениться на кузине, сманит Дороти на свой корабль, и они будут вместе бороздить волны.

Его каштановые вьющиеся волосы все время норовил растрепать ветер, а в серых глазах плясали лукавые огоньки. Он шутил и острил почти до самого отправления, а потом стал серьезен на миг, прижал Дороти к себе в коротком дружеском объятии и сразу же выпустил. А потом улыбнулся и ступил на трап “Холодного сердца”.

По сердцу полоснуло старой привычной болью.

Улыбка Дорана растаяла туманом и заменилась на жадное “жить” на других губах. Может, это кара такая? Все, кто вызывает у Дороти греховные мысли, гибнут? Стоит только подумать о том, что можно дать себе волю хотя бы в мечтаниях, как смерть взмахивает косой.

Безжалостно. Сначала Доран Кейси, теперь Рауль Морено.

Как проклятие.

Впрочем, с судьбой сражаться ей было не впервой. Жаль только, что все время в одиночестве.

Сейчас на жалость к себе времени не оставалось: нужно пройти намеченным Черным Псом курсом и догнать “Каракатицу”. Посмотреть в глаза полковнику Филлипсу, когда тот будет умирать, выяснить, что за темные дела этот подлец проворачивал вместе с губернатором, найти железные доказательства и восстановить свое доброе имя. Так, чтоб ни одна высочайшая комиссия не придралась.

Но все равно чертовски жаль, что у клятвы Черной Ма не хватило силы перебить ее, Дороти Вильямс, неудачу. Куда уж аборигенному божеству до фамильного алантийского невезения.

Из гнезда на мачте раздалась резкая трель свистка смотрящего, и Дороти поднялась на мостик. Взяла у Фиши подзорную трубу и взглянула на предстоящую проблему.

Все как и ожидалось, чертовщина началась почти с порога: при ясном солнце и спокойном синем море выступающая каменистая гряда тонула в белесом зыбком мареве, точно в устричном супе.

— Подойдем слева, я выставлю руль на вест, и мы протиснемся точно между вон той скалой, которая похожа на акулий плавник, и той, что напоминает два пальца. В прошлый раз мы шли именно там. Нам как раз хватит времени, чтоб спуститься в трюм, — сказал Фиши, закладывая штурвал ремнем и подвязывая концы.

— Как скоро мы достигнем скал?

— При таком ветре? Четверть часа, не больше.

Время Дороти потратила с пользой — закатила в трюм бочонок с бренди для команды, которая, невесело перешучиваясь, спокойно рассаживалась и затыкала уши мягким воском.

Но траурных настроений не было. Похоже, что Саммерс и лекарь дурные новости про кэптена и яд рассказать не решились — то ли надеялись на чудо, то ли хотели избежать паники.

Когда тяжелый засов встал в пазы, отрезая команду от капитана, Дороти внезапно почувствовала легкость. Неожиданную, с примесью сильного волнения.