Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 11 – Дора Шабанн

Ну что могу сказать? Малиновские оказались своеобразные.

Александр Владимирович, как очень занятой бизнесмен, практически все время встречи говорил по телефону. Трубок у него было две, и звонили они, к счастью, по очереди.

— Как он станет выкручиваться, если две одновременно зазвонят? — хмыкнул Говоров, когда мы устроились за столом и сделали заказ.

Матушка Андрея — Алевтина Иннокентьевна, оказалось очень интересной женщиной. Она никогда в жизни не работала, но точно знала, что невестка обязана и за домом следить, и детей растить, и на работу ходить.

— Ну а что? Мои девочки работают с пятнадцати лет, — покачала она головой, придвигая официанту свой бокал, чтобы он обновил ей игристое.

Тут нам было чем блеснуть, поэтому я усмехнулась:

— Алина работает с девяти. Лет, — это была правда, потому что именно тогда дочь впервые начала ходить помогать в заводскую столовую, на работу к моей матери. И даже получала за это какие-то скромные деньги.

Малиновская явно хотела как-то прокомментировать моё заявление, но не успела, потому что Александр Владимирович вернулся, завершив очередной звонок, и она тут же из уверенной в себе диктаторши превратилась в восторженную наседку:

— Сашенька, вот, как раз принесли твою индейку в белом соусе. Ах, ты так много работаешь, всю семью содержишь…

Мы с Говоровым повернулись друг к другу с одинаковым выражением лица:

— Это что за нахрен такое?

А потом я оглянулась на детей и усмехнулась, уловив у Андрея то мимолётное, но очень знакомое мне выражение лица. Я у себя такое наблюдала, когда с матушкой разговаривала.

После горячего Алевтина Иннокентьевна удалилась в дамскую комнату припудрить носик, Александр Владимирович снова говорил по телефону, а Андрей сделал знак официанту обновить всем игристое и усмехнулся, салютуя бокалом:

— Вот такой вот у нас сюр и театр абсурда с блёстками…

Я видела, как Алина изрядно впечатлилась, особенно после заявления её теоретической свекрови, что женщина одновременно должна и растить детей, и строить карьеру, а дочь моя прекрасно помнила то время, когда у нас появилась Тася.

— Мама, надеюсь, что она шутит. Это не реально, — фыркнул мой ребёнок.

Но мне утешить её было нечем:

— Боюсь, милая, что нет, — грустно улыбнулась.

Было очень смешно, когда госпожа Малиновская в превосходных степенях расхваливала супруга, а также их состоятельность и успешность бизнеса. При этом она постоянно намекала, что мы — нищеброды, по жизни — никто и звать никак, живём в медвежьем углу, с трудом перебравшись туда с помойки, и должны быть им благодарны, что они снизошли до того, чтобы пригласить в ресторан и выпить с нами.

А потом у её супруга случился аж пятнадцатиминутный перерыв в звонках, и он уточнил у Коли:

— Тут фигня такая на Южном посту у меня: восемь лесовозов застряли. Практически производство встало. Бабок требуют в десять раз больше, чем лес тот стоит. Помочь есть возможность?

Поскольку Южный пост Говорову был очень хорошо известен, то через восемь минут вопрос со всеми застрявшими машинами Малиновского был решен, а производство спасено.

Ну и после этого они стали «Саша и Коля», заказали водки, мяса и сказали нам, что у них дела, которые срочно нужно спокойно обмозговать.

Что там подумала Алевтина Иннокентьевна, я не знаю, но мы с ребятами дружно поржали. И тихонечко приступили к обсуждению горящего вопроса.