Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 44 – Дора Шабанн

Муж замялся, опустив глаза в пол, а потом выдохнул покаянно:

— Уже полгода.

Обалдеть.

Пока я тут изо всех сил устраивала ему комфортный быт, он, оказывается, хотел «пожить человеком».

— Я тебя услышала, — проговорила с трудом. — Надеюсь, ты помнишь свои обязательства? Кредит за твои акции я платить не стану.

Говоров помрачнел, но мне было уже плевать. Я боялась признать, но меня, кажется, подхватило и понесло жуткой волной ярости:

— Мы разводимся, раз ты хочешь умереть свободным. Квартира останется нам с Тасей. Мы с ней оставили свою устроенную жизнь в Европе ради тебя, а не для того, чтобы мыкаться тут по углам. Все, что ты обещал младшей дочери — ты выполнишь. И знаешь что? Проваливай отсюда прямо сейчас, Коля.

Вероятно, в глазах моих Говоров увидел отблески костров инквизиции, поэтому он медленно кивнул:

— Галь, я не спорю и ни от чего не отказываюсь. Говорил, что выплачу кредит? Так и будет. И Тасеньке все курсы и поступление оплачу.

Я махнула рукой в сторону стола на кухне:

— Все это в письменном виде. Сейчас.

Слова словно проскрипели колесами несмазанной телеги, но мне уже было не до этого.

Медленно, но верно на меня наваливалось осознание жуткого: меня бросил муж. Нашел моложе. А ведь я ради него отказалась от мечты, оставила жизнь в Европе. Вернулась.

Ощущала всем телом, что вот-вот меня начнет морозить, трясти и колбасить. Зубы готовы были застучать, руки — затрястись, глаза — закатиться. Под зажмуренными веками поплыли жуткие фиолетовые пятна, дыхание начало сбоить, ладони и пальцы похолодели, а в ушах будто бы образовался комок ваты.

Тем не менее, я отметила: Говоров что-то там на листе написал, а потом посмотрел на меня виновато.

Да надо же?

— Галь, я не хотел. Оно само так вышло. Слишком у нас все… тяжело, утомительно стало.

— Да ладно? — хмыкнула, прикусив губу и щеку изнутри. — Так тяжело, что ты струсил и решил сбежать?

— Прекрати! Говоришь так, будто я дезертир! — Коля глянул с негодованием, но мне теперь оказалось все равно.

— Ты, Говоров, трус. Это неприятный сюрприз, но мы с Тасей как-нибудь это разочарование в мужчине и отце переживем, — лязгнула зубами. — Просто уходи. Не могу тебя видеть.

И он ушел.

А я без сил опустилась на стул и замерла в ужасе.

Горечь и боль осознания накрывали меня волной: медленно, но неотвратимо.

И я молила Вселенную лишь об одном: выстоять.

Выдержать.

Спасибо Коле, если уместно было бы так сказать: он ушел.

А потом и съехал.

Ну, на следующий день позвонил и спросил, когда можно прийти, затем явился, собрал вещи и был таков.

Тася, папина дочка, молча заливалась слезами, а я будто бы замерла, застыла, замерзла.

Вымыла квартиру, сделала небольшую перестановку, потом принялась за срочные проекты.

— Гала, что у тебя случилось, — через три дня, за которые я успела подать на развод и прикинуть свой бюджет на будущее при разных вариантах развития событий, спросил Эльдар.

А я, вместо того, чтобы внятно и спокойно изложить ситуацию, разрыдалась, чем повергла его в неожиданный ужас.

Так-то он находился на заслуженном отдыхе в Аргентине. Именно поэтому ко мне на юбилей и не явился.

— Погоди, дорогая, я не понял: что-что у тебя там такое произошло, — переспросил он, едва я слегка успокоилась и подвывать перестала.