Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 6 – Дора Шабанн

А дальше наша жизнь начала тихо, медленно, но неуклонно меняться.

Сережина Жанна была из достаточно большой и дружной семьи. Брата там действительно любили, к нам относились хорошо, и с момента свадьбы родители наши бывали в Иссыке у сватов в гостях очень часто.

— Конечно, хорошо бы купить ребятам квартиру поближе той родне, ведь как только Жанночка родит, им понадобится помощь и поддержка, — рассказывала мне мама, объясняя, почему они продают свою трешку, планируя купить две однушки, одну — рядом с папиной работой, а вторую — в Иссыке.

— Что-то, когда я вышла замуж и родила Алю, вы не рвались ни помогать, ни квартиру нам купить, — фыркнула непроизвольно.

Уж слишком обалдела.

— Это другое, Галя, ты же понимаешь? Ты — девочка. Тебя муж обеспечивает, — да, вот такой у моей матери был странноватый взгляд на мир.

Пришлось выдохнуть и подарить брату с женой на новоселье дорогущий набор кастрюль по велению матери:

— Вы же хорошо живете. Можете себе позволить сделать ребятам достойный подарок.

Сделали, что уж.

Дальше же покатилось комом с горы… неизбежное.

Через три года после свадьбы брата умер дед Паша.

— Все же неумеренное употребление алкоголя, безудержное табакокурение и не самый здоровый образ жизни, не шибко способствует долголетию, — усмехнулся Говоров, когда мы возвращались с кладбища.

Знал, что говорил, ведь год назад мы похоронили сначала его мать, а еще через три месяца — и брата.

— Теперь, Коля, я — твой самый близкий родственник, — грустно пошутила, когда мы забрали из съемной квартиры покойного хрустальный подсвечник — единственное воспоминание о детстве, которое муж пожелал иметь.

— Однажды, еще до школы, я прятался под столом и пытался замаскироваться получше, потянув скатерть пониже, а он свалился мне на башку. Рассек лоб и бровь и оставил приличный синяк. Меня тогда «Скорая» увезла в больницу, наложили швы, и я там отлично протусил две недели. Поел, выспался, — ностальгически вздохнул муж, а у меня от жалости и боли за него снова сжалось сердце, как и всегда, при его рассказах о детстве.

Уже дома после завершения всех этих ритуальных процедур муж, криво усмехнувшись, заметил:

— Да, вот и остался я один на свете. Только ты и Аля у меня из родни.

И вроде же хорошо? Но, как выяснилось, маловато.

Поэтому у нас вскоре образовалась Таисия.

Вернее, не так.

— Алина, ты всегда говорила, что хотела бы брата или сестричку, — осторожно начала я, вернувшись со второго УЗИ.

— Ура! — заверещала вполне взрослая, пятнадцатилетняя дочь. — Если будет мальчик, назовем Давидом. А девочку — Таисия.

Я так удивилась и обрадовалась ее реакции, что не стала уточнять — почему именно эти имена она выбрала. Просто сказала вечером Коле:

— Алина рада. Уже выбрала имена братику или сестричке.

— Ну, и как будут звать нашу вторую дочь? — усмехнулся муж.

— Таисия.

— Внезапно, но ладно. Спорить с Алей себе дороже, — фыркнул Говоров, и на этом вопрос именования был закрыт.

А перед самым рождением Таси, в новогодние праздники, на работе сгорел отец. Вместе с автосервисом.

И стало нам с Колей еще «веселее».

'Для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде.

Для неё требуется ещё, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде'