Книга Мы в разводе. Не возвращайся, страница 37 – Диана Ярина

По пути разговариваем обо всем на свете, старательно избегая темы наших отношений.

Машина Никиты тормозит возле дома. Уже обед, и я чисто из вежливости предлагаю:

— Зайдешь на чай?

Он должен отказаться, но… он не отказывается.

— С удовольствием.

Гаражные ворота у нас автоматические, открываются не сразу.

Никита сразу это отмечает:

— Механизм барахлит?

— Да, немного Пустяки.

— Я займусь, — обещает он.

— Если ты считаешь себя обязанным мне или детям, то не стоит делать это из-под палки! Я освобождаю тебя…

Никита накрывает мою руку своей.

— Я знаю, что ты освободила меня от всех обязанностей, хлопот и тому подобного, от необходимости беспокоиться о тебе. Но я сам этого хочу. И делаю это не из-за надежды, что ты растаешь… Просто я хочу быть рядом с тобой и могу быть, пусть хотя бы так, — произносит он.

Просто.

Без двойных смыслов.

Кажется, он понял, что обман и сокрытие части правды до добра не доведут и просто решил быть самим собой…

— Хорошо, посмотри эти ворота, они меня задолбали. Вызывала мастера, пришел бестолковый какой-то! — произношу в сердцах.

Я разогреваю обед, это остатки ужина. Никита ест с большим удовольствием и вдруг задает вопрос, который мог бы быть безобидным:

— Как твоя беременность? — он чуть-чуть крепче сжимает вилку на последнем слове.

Это дается ему с трудом.

Спокойный вид, простые вопросы без права узнать подробности.

Я не говорю ничего, не объясняю.

Мое право.

— Все хорошо.

— Когда роды? — интересуется он, голос немного осип.

Держится с трудом, отведя покрасневшие глаза в сторону.

— Середина июля.

Короткий, судорожный вздох.

Я пристально смотрю на лицо бывшего мужа.

— Хочешь что-то сказать? — интересуюсь я.

— Может быть, еще что-то нужно посмотреть в доме? — интересуется он.

— Да. Зайди в бытовку, там из-под стиралки вода подтекает, и я хотела вызвать мастера, чтобы поменял кран в кухне.

— Не вызывай. Я займусь.

— Хорошо. Инструменты лежат на прежнем месте. Дорогу ты знаешь.

Она

— Быстро же ты сдалась, — замечает Петр, наблюдая, как его дети катают снежки во дворе нашего дома.

Близнецы с интересом поглядывают в сторону деда, который иногда появляется спереди дома, в основном, он работает на заднем дворе. Внукам очень хочется узнать, что же там такое: Никита всегда старался для них: возводил горку, заливал каток или строил ледяную крепость…

Что он придумал в этом году, даже представить сложно.

— Сдалась? Это ты о чем, Петя?

— Думаешь, я не знаю, что отец к тебе захаживает, как к себе домой? Он и сейчас! Здесь.

— В чем-то так и есть. Это и его дом. Забыл?

— Он отрекся и отвернулся. От всех нас! — напоминает он.

Отношения Никиты с детьми понемногу налаживаются. Проще всего дался ему разговор с Марьей, ничего удивительного в этом нет: Марья — наше большое и самое теплое сердечко, ей сложнее всех дался разрыв с отцом. Потом понемногу начал оттаивать средний сын, а старший упрямится.

— Я об этом не забывала. Вот только от этого Никита не перестал быть частью нашей семьи.

— Он сказал, что мы ему не нужны.

— Нет, он сказал иначе, и, если быть честной, то это сказала я. И я не должна была говорить вот так, всем вам, тем более, внукам. Не должна была настраивать вас против него. Но во мне говорила обида и клокотало желание сделать ему так же больно. Вот только я не учла, что это ударит и по вам тоже. Если хочешь кого-то винить, то и меня тоже вини. Не скажи я этих слов тогда, вы бы думали, что у отца просто развод с надоевшей ему старухой.