Книга Мы в разводе. Не возвращайся, страница 39 – Диана Ярина

Она

— Не Никита, уж точно, — фыркаю. — Намекаешь, что я загуляла?

— Я не знаю! Из-за обиды… могла, наверное! И это так глупо… Отец вокруг тебя круги нарезает. А ты… Ты уже с пузом! На что он надеется? Ведь ребенок не рассосется, — бросает нервно.

— Нет, конечно же. И что с того?

— В смысле?

— Да, в прямом.

— Не знаю, я бы не смог.

— Ой, ля… — ругнулась я. — Не смог бы! Ты, на минуточку, жену с малыми ребятишками оставить хотел! Чуть не погнался за дешевым развлечением на стороне, а туда же, морали читать решил! Ты ведь не думал о том, каково будет Олечке? А каково будет мальчишкам? Что, если бы она встретила другого мужчину? И что тогда ей делать?

— Я об этом не хочу слышать!

— Но ты будешь! — повышаю голос. — Ты будешь слушать! Ты злишься на отца, а сам чуть не поступил в десятки, в сотни раз хуже, чем он. Тогда к чему это белое пальто? Да, сынок, жизнь — такая… Не как на картинке. И не как в сказках. Местами некрасивая, несправедливая, но все-таки жизнь. И не стоит бить себя в грудь кулаками: «Да я бы никогда…»

Петр сердито дышит.

— Представь. Оля сошлась с другим мужчиной, что тогда? Чужой мужик будет воспитывать твоих детей. У тебя там как… Ничего не екает? А?!

— Ты мне душу вынуть хочешь!

— Чтобы ты знал! И понимал… И думал… впредь! Отец удержал тебя от ошибки.

— И сам не удержался.

— Да, не удержался. Плохой советчик был рядом… Он — твой отец. Это я могу послать его на три буквы и захлопнуть дверь, вычеркнуть из жизни. Мы не родные с ним и никогда наши узы не станут крепче тех, что по крови. Мы просто спутники, партнеры по жизни, не более того. Люди сходятся и расходятся, но семейные узы остаются навсегда.

— Что-то не похоже, что вы разошлись. Он здесь чаще бывает, чем у себя.

— Мужик в доме пригодится. Тем более, я хочу ремонт в комнате под будущую детскую. Пусть старается, не хочу нервничать по поводу ремонта, это утомительно.

— А ты жестокая, мам… Сама гульнула и теперь… Чувством вины отца истязаешь. Ему же сложно.

— Интересно, почему?!

— Мне было бы сложно принять… Олю… Ну, с ребенком от другого.

— Ай, погляди на него, лицемер. То есть, жене тебя после потаскухи принять легко. И жену тебе с двумя твоими детьми в чужие руки отправить легко, а самому никак не принять факт, что жизнь редко бывает такой, какой хочется нам!

— Ты меня совсем запутала, мама.

— Я никого не третирую. Никого не заставляю быть рядом. Я позволяю! Позволяю Нику быть рядом и заботиться о себе, это другое. Перешагивает ли твой отец через себя или нет, это его дело. Его чувства. Его вина. Его выбор. Не мой. И наша ситуация тебе, сынок, это урок на будущее. Прежде, чем делать, думай!

— То-то я смотрю, ты много думала, если залетела от какого-то непутевого! — вырывается у него.

Я только раскрываю рот, чтобы осадить сына, но за меня это делает Никита.

— Прикуси язык и извинись перед матерью! — требует он.

Петр оборачивается, сжав кулаки.

— ИЗ-ВИ-НИСЬ! — требует Никита. — Она — мать, а не подружка, чтобы ты с ней в таком тоне разговаривал! От кого она забеременела, ее личное дело. Это было не в браке. Свободная женщина, запомни, никому ничем не обязана. Кроме самой себя!

— Ты меня морали будешь учить? Ты?!

— Я буду учить тебя уважению. Потому что, видать, плохо научил!