Онлайн книга «Развод. Ты не уйдешь»
|
Тем более, денег моя работа много не приносила, и мы ни в чем не нуждались. Так больше я не возвращалась к своей работе… Теперь, даже если Ванечке исполнится три года, я снова не смогу вернуться к работе, потому что беременна и уже рожу, наверное, к тому времени. Муж не противится, раскрывает ладонь, укладывает руку поудобнее. Порезался он глубоко, конечно, осколками и верхнюю часть руки поранило. Заживать на ладони будет до противного долго, место такое, что постоянно в работе. — Постарайся не мочить повязку. Вот и все, можно уйти. Неожиданно пальцы мужа задевают мою руку. Он скользит подушечками пальцев по моей ладони и продолжает смотреть мне в лицо. От таких его взглядов на сердце становится непросто, тяжело. Тяжело при всех открывшихся обстоятельствах, но все-таки дыхание немного сбивается. Я вышла замуж по любви и была уверена, что Глеб тоже любит меня. Может быть, за годы брака от этой любви уже ничего не осталось? Или вовсе не было этих чувств с его стороны? Только с моей — глубокие, сильные чувства. Выйдя замуж за него, я ни о чем не жалела. И когда пришлось оставить работу, исключительно по его требованию, тоже думала, что это пойдет на пользу нашей семье, укрепит любовь… Теперь я уже ни в чем не уверена. Особенно, уязвимо неуверена в себе. В эти дни я больше на моль похожа, моль в сером платье и с траурным платком на голове. Затюканная, уставшая, бледная… Нет, я ухаживаю за собой, могу одеться красиво, но в эти дни просто не до этого. Если бы Глеб помог с похоронами, но он провалился в горе и не видит, как я вымоталась за эти три дня! В то время как любовница Глеба выглядит замечательно — свежая, вкусно пахнущая, отдохнувшая, с макияжем. С той стервозинкой, от которой мужчины сходят с ума. Интересно, почему я однажды решила, что хорошая девочка может искренне понравиться плохому парню? Ему больше подойдет роковая красотка, та Мария. Знает, что хочет, действует, невзирая на обстоятельства. Ей не стыдно ломать семью даже в момент трагедии, ведь она-то живая! — У тебя лицо… — хрипло выдыхает Глеб. От него несет перегаром. Взгляд мужа касается моей щеки. Она все-таки припухла, несмотря на лед, который я усердно прикладывала. И там красуется синяк, которому нипочем оказались разные мази и ухищрения. Он все равно выскочил… — Это… я? — спрашивает мучительно медленно муж. Он растягивает слова, глаза становятся темными, с болезненным выражением, словно его сжирает запоздалый стыд за все, что он сказал и сделал. — Оль… Муж садится, не отрывая руки. Мой взгляд проезжает по его крепкой шее с острым кадыком, ворот рубахи сильно смят и затерт, тоже в крови. Мощные плечи, большие ладони с сильными пальцами, которыми он невероятно умеет ласкать. Тот еще виртуоз и наглец, любивший запустить свои пальцы мне под трусики, когда я была у них в гостях и все еще вроде было чинно, без разговоров о свадьбе. Помню, как он меня зажимал в углу, тайком, со словами: «У тебя две минуты, пока папа вышел встречать гостей, успеешь?» И я сходила с ума от его ласк, потом горела от стыда, казалось, все замечают, какое сладкое удовольствие я пережила совсем недавно. Эти мысли и образы быстро-быстро мелькают в моей голове. Я чувствую сожаление и одновременный прилив. Наверное, неуместный, учитывая обстоятельства. Но внизу живота все пульсирует и тянет, молит о близости. |