Книга Измена. Право на ошибку, страница 3 – Диана Ярина

Надо бежать.

Не могу здесь оставаться.

— Успокойся! Ты взрослая, в конце концов… БАБА! — гремит мне вслед. — Еще за чемодан схватись!

— Спасибо за идею, так и сделаю.

Я выбегаю в коридор, распахиваю дверцу большого шкафа.

Чемодан лежит на верхней полке, я хватаюсь за ручку, тяну его на себя.

Сердце колотится в горле, я вся на нервах. Меня аж трясет и вдруг…

Резкий рывок назад.

Ноги отрываются от пола.

— Это была ирония! Что ты затеяла, глупая женщина! Посмотри на себя. Ты в истерике!

Евгений дергает меня на себя, желая оттащить от шкафа.

Но я упрямо тяну чемодан на себя.

Пальцы соскальзывают с ручки.

Однако чемодан уже тронулся с места и грохнулся прямо на меня.

Я успела лишь немного отвернуть лицо в сторону.

Евгений, матерясь, как сапожник, дернул меня на себя, уводя от удара.

Но все-таки один из углов чемодана задевает меня по лицу.

Боль.

В ушах — звенящая тишина.

За спиной — тяжелое дыхание.

Я вижу нас обоих в отражении большого зеркала:

Мое лицо раскраснелось, прическа растрепана, а на лице красным наливается место удара.

— Ты едва не лишилась глаз, дурная. Успокойся! — встряхивает меня Евгений.

Муж возвышается надо мной, глаза горят, лицо искажено.

— Ты никуда не пойдешь, — говорит он тихо. — Поняла?!

Запоздало накатывает боль от удара.

Боль и страх: я ведь могла лишиться глаз!

— Никуда не пойду? А ты решил мне, можешь указывать, что мне делать?!

Эмоции спазмом перехватывают горло.

Голос от них превращается в хриплый шепот.

— И давно ты трахаешь невестку?!

Евгений молчит. Стоит, как каменный идол, сжав кулаки. Его взгляд прожигает меня насквозь, но в нем нет ни капли раскаяния — только ярость, густая, как смола.

Он всегда был тяжелым на характер, немногословным. Но сейчас... Сейчас он будто не человек, а холодный и незнакомый мужчина.

Чужак.

Себе на уме.

— Где телефон? — внезапно рычит он.

Я машинально прижимаю сумку к груди, но он вырывает ее одним движением.

— Отдай!

Я бросаюсь вперед, но он выставляет вперед плечо, и я врезаюсь в него, как маленькая моська — в большого и сильного слона.

— Это… — он издевательски поднимает мой телефон повыше. — Тебе не нужно!

— Что ты творишь? Не смей!

— Ты не в себе! Остыть тебе не помешает, иначе натворишь херни! — цедит он сквозь зубы и удаляется прочь размашистым шагом в сторону кабинета.

Я бегу следом, но едва переставляю ногами: они словно деревянные стали, совсем не сгибаются в коленях.

Через минуту я слышу, как щелкает замок — он запирает мой телефон в сейфе.

— Дежуришь под дверью? — хмыкает он, увидев меня.

Евгений обхватывает мой подбородок пальцами, тянет лицо вверх, будто поцеловать хочет.

— Меня сейчас на тебя стошнит. Не смей прикасаться ко мне после этой дешевой шалавы, — шиплю я, как змея.

— И не думал, — звучит возле моих губ. — За мной!

Раскомандовался!

Он тащит меня за собой, заталкивает в нашу спальню и… закрывает дверь снаружи.

На замок.

— Посиди здесь! Остынь!

Он запер меня?

Запер! Как узницу.

— Я сейчас все решу! — бросает он перед уходом.

Его шаги затихают вдалеке.

Я остаюсь одна.

В комнате, в которой противно находиться.

Остаюсь одна, с разбитым сердцем.

С вопросами, от которых тошнит.

Что он задумал?

Откупится от шалавы? Или... или что-то хуже?